На стороне бога

Почему?

— Не знаю, — очень тихо ответила Толдина, — я ничего не знаю. Почему вы думаете, что сможете найти убийцу? — Я его все равно найду, — твердо сказал Дронго, и очень нужно, чтобы вы мне помогли. Мы должны наказать убийцу вашей подруги.

— Наказать, — иронически произнесла она. — Почему вы считаете, что можете казнить и миловать по своему желанию? У вас есть права Бога? Кто вы такой, чтобы судить других людей?

— Нет, — ответил Дронго, — я, конечно, не Бог. Но иногда мне кажется, что я сражаюсь на его стороне.

В комнату вошел Буянов. Он протянул Толдиной одну сигарету и спички.

— Больше не нашел, — чуть виновато сказал он. — Все экономят — боятся, что нам придется здесь долго сидеть. Женщины принесли еду. Может, ты хочешь поесть?

— Нет, — ответила она. — Спасибо, мне ничего не нужно.

Буянов вопросительно взглянул на Дронго.

— Мне нужно знать, почему Катя внезапно почувствовала себя плохо, попав в этот дом, — настойчиво сказал Дронго. — Поймите, я должен это знать! Вы можете мне помочь. Почему?

— Я не знаю, — растерянно произнес Буянов. — Когда я приехал сюда, она уже была в таком состоянии.

Толдина молча курила сигарету.

— Вы говорили, что у нее были неприятности, когда погибли двое людей.

Это было не в Душанбе? — спросил Дронго у Буянова.

— Почему в Душанбе? — вдруг уточнила вздрогнувшая Толдина.

— Я не у вас спрашиваю, — строго оборвал ее Дронго, — вы ведь не хотите мне помогать.

— Трагедия случилась во время съемок в Киргизии, — сказала Толдина. — Тогда и погибли двое людей. Она все видела… Это было ужасно… Просто ужасно.

Люди иногда бывают как звери.

— Не знаю. Кажется, в девяносто втором. Господи, ну о чем мы сейчас говорим?! Разве все это так важно? Разве все это интересно? Кати уже нет на свете, а вы говорите о каких-то глупостях.

Вам мало ее смерти, вам еще нужно ее опозорить. Как все это гадко! Господи, как гадко и страшно! — Она разрыдалась.

— Уйдите, — попросил Буянов. — Вы же видите, в каком она состоянии!

Дронго вышел из комнаты. Приблизился к лестнице и заглянул в комнату, где лежал Гасан. Повар беспокойно спал, ворочаясь во сне. В углу комнаты сидел художник, который что-то рисовал. Рядом стояла его жена. Дронго невольно залюбовался Людмилой.

Она была высокого роста, стройная и красивая, ее длинная тень падала на стену, вырастая до потолка. При одной горевшей свече в этой картине было нечто библейское. Он подумал, что Отари прав, рисуя именно при подобном свете и в такую ночь.

— Как наш больной? — спросил Дронго.

— Спит, — ответил художник. — Мне кажется, что ему плохо. Он может прийти в себя, и тогда боль снова напомнит о себе. Нани иногда заходит к нам, но у нее нет никаких лекарств.

Из соседней комнаты донеслись сдавленные рыдания Толдиной.