На стороне бога

Погорельский по-прежнему спал, Усманов сидел в кресле, а Дронго и Вейдеманис разместились на стульях.

— Когда вы уезжаете отсюда? — спросил Усманов.

— Хотели завтра утром, но боюсь, что теперь придется остаться.

— Думаете найти убийцу?

— Обязательно. И найду, можете не сомневаться.

— Ваш друг сказал, что вы лучший эксперт, — добродушно заметил Усманов, — но я, кажется, догадываюсь, о чем вы думаете. Хотите скажу?

— Будет интересно, — кивнул Дронго.

— Вы связали убийство молодой актрисы со случаем, происшедшим в Таджикистане. Не знаю почему, но вы так думаете.

И конечно, вы решили, что убийца находится среди нас. Кроме того, вы рассуждаете как бывший следователь в Советском Союзе. Алтынбай сражался на стороне действующей власти, значит, он честный человек. Я был на стороне оппозиции, значит, не совсем честный. Но вы понимаете, что я не мог быть убийцей — у меня не хватит сил удержать молодую женщину и задушить ее голыми руками. Значит, остается Олег, вот его вы и подозреваете. Именно поэтому все ваши расспросы касаются девяносто второго года. Верно?

— Вы очень наблюдательный человек, — кивнул Дронго.

— А кого еще вы можете подозревать? Только Шарай не виноват, он переехал к нам в девяносто шестом и ничего не может знать о нашей войне.

Из бильярдной вышел Алтынбай и направился к ним. Посмотрел на столик, очевидно, в поисках воды.

— Пить хочется, — сказал он, поворачиваясь к лестнице. Он не стал брать свечу, так как стоявшие на столике три свечи почти догорели. Алтынбай сделал несколько шагов к лестнице.

Всхлипнул во сне Погорельский.

— Нельзя плохо думать о людях, — нравоучительно произнес Усманов.

Вейдеманис взял со стола яблоко, и Дронго невольно посмотрел на своего друга.

На лестнице послышались шаги, показался свет от свечи. И в этот момент, прогремел выстрел…

Выстрел прозвучал так внезапно, что многие даже не поняли, что именно произошло. Некоторые подумали, что снова прогремел гром. Однако падение тяжелого тела наверху и крик проклятия не оставляли сомнений. Затем об пол ударилась винтовка, словно убийца решил избавиться от улики.

— Опять не слава Богу, — сказал в наступившей тишине проснувшийся Погорельский.

— Сюда! — крикнул из темноты Алтынбай.

 — Быстрее сюда!

Схватив свечи, Вейдеманис и Дронго подбежали к лестнице. На полу весь в крови лежал Олег Шарай. Пуля попала ему в живот, и теперь он умирал — мучительно и страшно. Открывая рот, он пытался что-то сказать, но от этого страдания только усиливались. Усманов тоже подошел ближе.

— Олег, — воскликнул он встревоженным голосом, наклоняясь к тяжелораненому, — что произошло?

Шарай все еще пытался что-то сказать, но изо рта у него шла кровавая пена.

— Убийца! — крикнул Усманов, показывая наверх.