На стороне бога

После того как унесли тело Олега, никто не садился на диван. Усманов сидел во втором кресле, а Алтынбай разместился на стуле. Из бильярдной слышались стоны Толдиной.

— Когда все это кончится? — жаловалась она. Буянов пытался ее успокоить, но делал это настолько неуклюже, что вскоре замолк, понимая, что в такой ситуации вообще лучше молчать. Погорельский недовольно оглянулся на бильярдную и потом тихо заметил:

— Кажется, сегодня ночью на моем фильме поставлен большой жирный крест.

Я потерял обеих актрис.

— Не нужно так говорить, — хмуро сказал Алтынбай. — Она еще придет в себя.

— Это надолго, — вздохнул режиссер, — я ее давно знаю. Во время ее обычной хандры мы простаивали по несколько дней, ожидая, когда она наконец сможет приступить к работе. А уж после подобных потрясений я не думаю, что она скоро сможет сниматься.

Он достал трубку, чтобы закурить, и огляделся в поисках спичек. Уже светало, но коробок найти было еще невозможно.

— Может, вы мне скажете, где находится хотя бы одна новая свеча? — раздраженно спросил Погорельский, обращаясь к Усманову. — Кажется, нам уже не нужно экономить. Дождь прекратился, и я думаю, что довольно, скоро здесь будут люди, которые помогут нам покинуть этот не очень гостеприимный дом.

— Они в коробке в шкафу, — показал Усманов. — Я сейчас их достану. Мы обязаны были думать об экономии.

Усманов поднялся и пошел к шкафу.

— Экономия, — горько повторил режиссер, — вместо экономии подумал бы о человеческих жизнях. Если бы мы зажгли все свечи, может быть, убийца и побоялся бы влезть в наш дом.

— При чем тут Усманов? — примиряюще сказал Дронго. — Мы ведь сами решили, что нужно экономить. Ураган мог продолжаться довольно долго, а свечи нам были нужны.

— Я не обвинял лично его, — нервно заметил режиссер, дернув рукой. При этом его трубка упала на пол рядом с Дронго.

Погорельский наклонился, чтобы поднять ее, пошарил рукой по ковру под столиком.

— Вы не видите мою трубку? — спросил он, обращаясь к Дронго.

Тот взял уже почти сгоревшую свечу, чтобы посветить режиссеру. Трубка лежала у ножки стула. Дронго наклонился, чтобы взять ее, и вдруг заметил под столиком какой-то предмет. Он протянул руку.

— Что это? — спросил Погорельский.

— Ничего, — поднял Дронго белую шашку, — обычная шашка.

— А моя трубка? — спросил режиссер.

— Вот она. — Дронго достал трубку и протянул ее Погорельскому. Тот благодарно кивнул.

Вернувшийся Усманов протянул коробку свечей.

— Там осталась половина, — сказал он. — Можете забрать все и зажечь их.

Надеюсь, что нас отсюда вытащат.

— Скоро прилетит вертолет, — сообщил Дронго.

— Откуда вы знаете? — спросил Погорельский, доставая сразу две свечи.

— Ветеринар сообщил.