На стороне бога

Нам еще много сил понадобится. Нужно перевезти ее в Москву, чтобы похоронить по-людски.

— Я тоже поеду с ними, — решительно сказал Алтынбай, — буду ждать вас в больнице. Не могу оставить старика одного. Он хоть и мерзавец, но мы приехали вместе, и я должен знать, что с ним будет. Кроме того, он один из руководителей нашей службы и мой соотечественник. Посла нашей страны в Азербайджане пока нет.

Значит, мне лучше поехать к прокурору.

— Вам жалко этого подлеца? — удивился Вейдеманис. — Ведь он все организовал, все эти убийства.

— Его не жалко, — жестко ответил Алтынбай, — жалко нас всех.

Эти войны еще долго будут мстить всем нам таким страшным образом, и никто не сможет остаться в стороне. Несчастная Шевчук думала, что уедет из Средней Азии — и война ее больше не коснется. Но так не бывает. Этот проклятый бардак длится уже столько лет! Вы можете мне сказать, кому было выгодно, чтобы мы так жили?

— Не нужно, — тихо попросил Вейдеманис, — не нужно об этом. Меня выставили из Латвии, обвинив в том, что я работал в КГБ. Моя жена осталась в Риге, а я живу в Москве. Значит, кому-то было нужно, чтобы мы так жили.

— Я думаю, что долго так не будет продолжаться, — убежденно сказал Дронго. — Рано или поздно народы поймут, что их специально поссорили и разъединили. Поймут и выгонят тех, кто это сделал.

— Поедем, — подвел итог Погорельский, — машина нас ждет. — Он подошел к Дронго. Режиссер был абсолютно трезв — страшная история его потрясла. — Я сниму фильм о нашей встрече, — неожиданно сказал он.

— Не думаю, что это нужно делать, — ответил Дронго.

— Вы так полагаете? Может быть, вы и правы… Режиссер кивнул на прощание и поспешил к машине, ничего больше не сказав.

Толдина подошла к Дронго.

— Этого мерзавца Бог покарал! — убежденно сказала она, имея в виду Олега Шарая. — Вы видели, как он умирал без врача? Он ведь своими руками убил человека, который мог его спасти.

— Нет, — не согласился Дронго, — спасти его было уже невозможно. Он и так чудом продержался несколько секунд.

— Поделом ему! — в сердцах воскликнула Толдина.

— До свидания, — кивнул Дронго на прощание.

— Спасибо вам, — тихо произнесла женщина и пошла к ожидавшему ее у машины режиссеру.

— Я тоже поеду к прокурору, — сказал Сергей, обращаясь к Мамуке, — там мы с вами встретимся.

До свидания.

Он по очереди пожал всем руки и побрел к машине немного сутулясь, словно боялся, что его окликнут.

— Спасибо вам за все, — протянул руку Алтынбай, — и извините меня за моего соотечественника. Мне жаль, что все так получилось. Вы, наверное, меня подозревали больше, а не его?

— Не подозревал. — Дронго протянул в ответ руку. — Не бывает немного честных или немного порядочных людей. Кажется, Толстой сказал, что нельзя быть немного беременным.