Наперекор канонам

Портной – шить, кузнец – ковать, пекарь – печь, воин – воевать. Нечего совать нос в те дела, в которых ничего не понимаешь.

– Ну и порядочки у вас, – поперхнулась я. – И что, бывали иногда те, кто просил переделать платье?

Мужчина сморщился, почесал поднятым с пола карандашом кончик длинного носа, словно припоминая.

– Были, наверное, – наконец неуверенно произнес он. – Только тогда им приходилось отменять торжество. Портной жаловался стражникам императора, и те разгоняли церемонию. Но это когда еще было. Давненько ничего похожего не случалось.

– Неудивительно, – хмыкнула я. – Дур-то, поди, нет. Денек можно и потерпеть.

На этом тема для разговора оказалась исчерпанной. Портной быстро закончил свои измерения.

– Вот и все, – довольно произнес он, пряча блокнот за пазуху. – Уверяю вас, ваша светлость, вы останетесь довольны. Это будет настоящее произведение искусства!

– Надеюсь, – постаралась изобразить я радость на лице.

Мужчина поклонился еще раз и вышел из помещения. Я тоскливо посмотрела на кровать, мечтая хотя бы о часике спокойного сна. Но едва за портным захлопнулась дверь, как в комнату ворвался орк.

– Быстрее, Татьяна! – возбужденно затараторил он. – Руки в ноги – и вперед. Сейчас каждая секунда на счету. Мы уже собрали вещи. Кони запряжены и ждут у выхода.

– А не боитесь, что трактирщик шум поднимет? – поинтересовалась я, цепляя на пояс меч.

– Нет, – нехорошо усмехнулся Ярынг. – Гайяна о нем позаботилась. Он еще сутки продрыхнет. Давай, пошевеливайся!

– Да бегу я, бегу, – недовольно проворчала я, проверяя, не забыла ли чего.

Талисман Градука на месте, меч в ножнах на боку, ключ тоже вроде из штанин не вывалился. Гишка тихонько в волосах сидит, делает вид, будто его здесь нет. Ну, в путь.

Около выхода из таверны уже нетерпеливо переминалась тройка лошадей и мой верный Пушистик. При виде меня он радостно взвизгнул и попытался облизать.

– Я тоже рада тебя видеть, – произнесла я, предпринимая несколько неудачных попыток уклониться отданной экзекуции.

Как и следовало ожидать, грызун оказался намного ловчее. Пришлось героически выдержать неприятную процедуру, а потом долго вытирать лицо подолом рубахи.

– Наконец-то, – прошипел Леон, появляясь из зала таверны под руку с амазонкой.

Я вновь наморщила лоб, пытаясь понять столь резкую перемену отношения мага к Гайяне. Влюбился он, что ли?

– Слушайте меня внимательно, – серьезно произнесла амазонка, первой забираясь на коня. – Сейчас во весь опор скачем к воротам. Леон знает потайной ход из города. Незачем страже раньше времени показывать, что мы в бега подались. Как из Трирона выберемся – держим путь на север. Не сворачивая, не останавливаясь, не отдыхая. Если судьба будет к нам благосклонна – выберемся. А на нет и суда нет.