Keeping 13

 — Я сделала достаточно, чтобы этого хватило мне на всю жизнь.

— Я просто не хочу давить на тебя, — выдавил я, услышав нервозность в собственном кровоточащем голосе. — Все то дерьмо, через которое ты прошла со своим отцом, а теперь и с Джоуи. И твоя мама с ее драмой. И, Господи, твое лицо все изранено, а твое тело.. — Я пожал плечами в полной растерянности. — Я просто… я думаю, нам стоит продолжить разговор? Черт возьми, Шэннон, я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я использую тебя в своих интересах…

— Ты собираешься поцеловать меня или нет? — Шэннон ошеломила меня своим вопросом.

"

"— Я просто… я не… я пытаюсь… — Мои слова оборвались, и я издал болезненный вздох, наблюдая, как она смотрит на меня своими потрясающими голубыми глазами, широко раскрытыми и приветливыми. — К черту это…

Не в силах больше терпеть это ни секунды, я обхватил ее затылок, сократил расстояние между нами и прижался губами к ее губам.

Застонав мне в рот, ее руки переместились к переду моего джемпера, пальцы запутались в ткани, когда она тянула и подталкивала меня подойти ближе.

Ах, черт.

Схватив ее руки в свои, я подавил все гребаные порывы внутри себя и просто поцеловал ее в ответ, отчаянно пытаясь сохранять хладнокровие и не давить слишком сильно. Все, что я хотел сделать, это поднять ее и обернуть ее тело вокруг своего, чтобы лучше видеть себя, но я не мог ничего из этого сделать.

Не торопись, предупредил мой мозг, затуманенный гормонами. Не облажайся, парень.

Однако, в ту минуту, когда я почувствовал, как ее язык осторожно коснулся моего, я понял, что мне полный пиздец.

Я не мог этого вынести.

Клянусь богом, я не мог вынести такого давления в груди. Это привело к сбою и возгоранию жизненно важной цепи, обеспечивающей мой самоконтроль.

Мой мозг отключился, и мое тело взяло верх.

Мой член прочно сидел на водительском сиденье, и я двигался чисто инстинктивно, крепко целуя ее в ответ, зная, что есть причина, по которой мне нужно остановиться, но не находя в себе силы нажать на тормоза.

Мои руки запутались в ее волосах, а ее руки переместились на мою талию, сжимая мою плоть и поощряя меня кончить вместе с ней, когда она упала на спину.

И Боже, если бы я не был прямо там, с ней, погружаясь в нее, как гребаный маньяк, отчаянно желая ощутить ее вкус, когда наши языки слились в поединке за то, что, без сомнения, было лучшим поцелуем в моей жизни.

Целовать ее было по-другому, потому что в этом были замешаны чувства.

Большие, огроменные, ужасающие гребаные чувства, которые, я знал, она тоже испытывала.

Все было по — другому, потому что это имело значение — потому что мы были важны друг для друга.