Keeping 13

— Итак, отвечая на все эти идиотские мысли в твоей хорошенькой головке, я не хочу Беллу или что-то даже отдаленно похожее на то, что у нас с ней было, — продолжил он. — Я хочу того, что у нас есть вместе. Я хочу нашей дружбы. Я хочу твоей компании. Я хочу наших бесед. Я просто хочу провести время с тобой. И я никуда не спешу. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что не знаешь, к чему это приведет, или когда я целую тебя, что я ищу большего, чем ты готов дать. Я не сделаю этого с тобой. Я не возьму то, что ты не можешь дать, и не буду давить, хорошо? — Он провел рукой по волосам и вздохнул.

 — Секс даже не важен. Это всего лишь одна гребаная его часть — часть, которая может подождать столько, сколько ты захочешь.

Он был прав.

О боже, он был абсолютно прав.

Меня захлестнуло чувство унижения.

— Не думаю, что я готова, Джонни, — прошептала я с пылающими щеками.

— Я знаю, — ответил он, ухмыляясь. — И это нормально.

В его голосе не было ни капли колебания, и я уцепилась за его уверенность. — Ладно, — прохрипела я, придвигаясь ближе.

— Ты делаешь меня счастливым, — прошептал он.

 — Я хочу придерживаться этого. Я хочу остаться с тобой.

— Джонни… — мой голос затих, когда я осознала важность того, что он только что сказал. — Ты тоже делаешь меня счастливой.

— И, думаю, я должен тебе еще пару колготок. Он ткнул пальцем в огромную стрелку на моих колготках и смущенно пожал плечами. — Извини.

Я улыбнулась. — Это не имеет значения.

Улыбаясь, он поднял руку, и я скользнула в пространство. — Мне нравится, где мы находимся, Шэн. — Его слова окутали мое сердце, как уютное одеяло. — Мы доберемся туда, когда доберемся, — добавил он после довольной паузы молчания.

 — Я никуда не спешу. — Я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки. — Только не с тобой.

33

БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ, ИИСУС

ДЖОННИ

Я был святым.

Это не шутка.

Я был совершенно уверен, что заслуживаю медали за сдержанность, которую продемонстрировал ранее в спальне Клэр. Я сомневался, что был другой парень моего возраста с чувствами к девушке, подобными тем, которые я испытывал к Шэннон — к девушке, которая выглядела как Шэннон, — которые могли бы остановить это развитие.

Прошло несколько часов, а я все еще смирился с лучшим и худшим поступком, который я когда-либо совершал. Потому что я хотел оказаться внутри этой девушки больше, чем сделать следующий вдох, и то, что она размахивала своей девственностью перед моим носом, как гребаной медалью Большого шлема, было худшим искушением. Но я поступил правильно, черт возьми. Я остановил это. Я поставил то, что ей было нужно, выше того, чего я хотел, и это знание немного успокоило меня.