Keeping 13

 — То, что ты делаешь со мной, еще хуже. — Глубоко сглотнув, он добавил: — На этот раз я не вернусь… На этот раз между нами все кончено.

— Тогда уходи, — бросила она ему вызов.

— О, не волнуйся. — Протиснувшись мимо Фели, Кормак вышел из бара. — Я уже ушел.

Отсутствие чувств, которые она испытывала к своему парню, было очевидным, потому что, когда Кормак вышел из бара, Белла даже не вздрогнула. Она просто продолжала извергать в меня яд, бросая жестокие комментарии и слова, подобные пулям, предназначенным причинить мне боль, но она больше не могла этого делать. Потому что я забыла ее. Я была честна перед богом из-за Беллы Уилкинсон и всех других дрянных девчонок, которые нападали на меня с трехлетнего возраста и по сей день. То, что я пережила за последний год: похоронила своих родителей, потеряла дом, почти потеряла брата из-за наркотиков, почти потеряла свою жизнь, — это изменило меня. Теперь я была другой, сильнее, и она не могла причинить мне боль, потому что я отказалась передать такую власть ей или кому-либо еще."

"Весь этот страх? Я сбросила это со своих плеч, как одеяло, позволив ему упасть с моего тела, направляя силу, которую, знала, была во мне. Всегда будет другая Белла, но, как сказал мне мой консультант, другой меня не будет, и в этом была моя сила, моя особая мощь. Я никогда не стала бы специалистом по ракетостроению или игроком в регби мирового класса, но я была выжившей, и у меня это чертовски хорошо получалось. Поэтому с высоко поднятой головой я посмотрела ей прямо в глаза и дала ей то, о чем она никогда бы не попросила и, вероятно, никогда не заслужила. — Я прощаю тебя за то, что ты сделала со мной в тот день. — Она могла сдерживать свой гнев и цепляться за обиду, но это не означало, что я должна была это делать. — И я надеюсь, что ты обретешь немного покоя. — С этими словами я развернулась и пошла обратно к своим друзьям.

— Вау, — задумчиво произнесла Лиззи, опускаясь на скамейку напротив моего кресла. — Я не знаю, следует ли тебе дать пощечину за то, что ты не дала этой сучке того, что она заслужила, или вознести тебя к лику святых за то, что ты выбрала высокий путь.

— Святая, — предложил Фели, проскальзывая в кабинку рядом с ней. — Определенно святая.

— Ребята, — пробормотала я, краснея. — Ничего особенного.

— Ты — воплощение того, что убиваешь их добротой и хоронишь с улыбкой, — сказал мне Фели.

— К черту шоссе, — бросила Лиззи. — Я бы надрала ей задницу.

— Что ты сделал, Шэн? — Спросил Хьюи, отрывая губы от губ Кэти, чтобы посмотреть на нас. — Вы подрались?

— Определенно нет, — выдавила я, все еще дрожа. — Я не боец.

— О, я думаю, что да, — ответил Фели. — Мухаммед Али здесь, ребята.

— Она порхает, как бабочка, и жалит, как пчела, — усмехнулась Кэти. — Совсем крошечная пчелка.