Невеста Стального принца

Но это не отменяло всех тех чувств, что вызывала в нем дочь мятежника-хальдага и иномирянки.

Жаль, прошлой ночью все сорвалось. Целовать и ласкать эту малышку оказалось даже приятнее, чем он мог себе представить. Если бы не непонятный концерт вейра, все бы продолжилось и закончилось его победой: Филиппа уже готова была сдаться и подарить ему свою невинность. За которую он, между прочим, заплатил немалые деньги ее алчной родне.

Но выходка Морока все испортила.

Пришлось битый час успокаивать Паулину, поить ее сонными травами и сидеть рядом, пока насмерть перепуганная леди наконец не уснула.

Выйдя из ее спальни, герцог подумывал вернуться к сиротке, но потом решил, что для первой ночи достаточно уроков.

Этой ночью, сразу после бала, они продолжат.

В тронном зале общение со знатью продолжилось. Поклоны, сдержанные улыбки, которые приходилось выдавливать из себя чуть ли не силой, бессмысленные разговоры. Рейкерд окружил себя лицемерами и ядовитыми тварями, и Мэдоку не терпелось разворошить это осиное гнездо.

Взгляд хальдага скользнул по каменному трону, к которому вели, опоясывая его, три широкие ступени.

На какое-то мгновение перед внутренним взором промелькнула сиротка, восседающая на троне подле него, но Мэдок тут же отогнал от себя эту абсурдную картину. Чтобы дочь мятежника и чудовища правила Харрасом… Это ли не попрание древних традиций и основополагающих законов хальдагов, которые он глубоко чтил и которым неукоснительно следовал? Ее не возьмешь даже в асави с таким-то воспитанием и бунтарскими замашками.

Несомненно, в нарядном платье леди Адельвейн выглядела очаровательно, и ею было приятно любоваться (хотя без платья сиротка выглядела еще лучше), но какая из нее придворная дама? Да она даже станцевать наверняка не в состоянии, чтобы не оттоптать ноги своему партнеру, не наступить на шлейф танцующей рядом дамы или не запутаться в собственных юбках.

Вон как напряжена: прямая спина, нервно закушенная губа, взгляд лихорадочно скользит по приглашенным. Волнуется, переживает и явно боится оконфузиться.

Следовало выяснить заранее, чему их там, в обители, все-таки учили, но придворные развлечения были последним, о чем думал Мэдок.

Когда объявили первый танец, он пригласил Винсенсию, краем глаза заметив, как Филиппа облегченно выдохнула.

Решив не позорить ни ее, ни себя, не стал дергать сиротку и второй танец подарил леди Ротьер. Паулина, Марлен и снова Винсенсия… Мэдок терпеть не мог придворные забавы и каждое движение, каждое танцевальное па выполнял механически, считая часы, минуты и секунды до окончания бала.

Все его мысли были заняты первым испытанием, ну и немного, лишь самую малость, Филиппой.