Невеста Стального принца

Может статься, что Гертруду я не услышу, но, если не попробую, не успокоюсь. Где Мэдок ее держит? Где-нибудь поблизости? Проводишь? Ну, Морсик, пожалуйста. Мне очень-очень надо!

Некоторое время дог молчал, а потом нехотя, почти что недовольно сказал:

«Ладно, уговорила. Но, если что, я тебя предупредил. Гертруда та еще стерва. Худшая половина Мэда, уж поверь мне».

Путь к худшей половине герцога занял совсем немного времени. Обойдя дом, по широкой дороге, мощенной серым кирпичом, мы направились к конюшням. Две постройки внушительных размеров прятались среди деревьев. В одной конюшне, как сказал Морок, квартировали лошади, всю другую (вейрюшню?) занимала Гертруда.

Если честно, я немного нервничала. Морс тоже, когда хотел, мог быть устрашающим, но он маленький. Ну то есть конечно же не маленький, а очень даже большой, но птица-лев однозначно будет побольше. Даже из окна замка Адельвейнов она выглядела впечатляюще, а вот так, лицом к лицу, вернее, лицом к морде, уверена, будет вообще жутко.

«Не передумала, Филиппа?»

Кажется, это был первый раз, когда вейр назвал меня не сироткой и не цыпой, а по имени. Весь такой из себя серьезный, собранный, как будто готовый к бою.

— Конюшня не запирается?

«В этом нет нужды. Гертруда сама никуда не денется (к сожалению), а если отыщется смертник, который рискнет к ней сунуться… Что ж, это будет исключительно его проблема. Посмертная».

— Ты меня специально сейчас запугиваешь?

«Просто предупреждаю, цыпа. Раз уж наставлять тебя, бестолковую, не имеет смысла», — проворчал мой наставник.

Последние несколько метров до заветных дверей преодолевали молча и напряженно. Я даже подумывала повернуть обратно (не очень-то мне и надо узнавать диапазоны своего таланта, с одним вейром общаюсь, и хватит), но представила реакцию Морса на мое трусливое бегство и приказала себе не дрейфить.

В конце концов, я ведь наина герцога. Не заклюет же Гертруда единственный шанс де Горта из всемогущества превратиться в величество.

Бросив по сторонам взгляд и удостоверившись, что поблизости никто не крутится, я пожелала себе удачи и вошла внутрь.

От обычной конюшни вейрюшня отличалась тем, что в ней не было стойл. Лишь по углам желтели горки сена, оно же укрывало пол, тихо похрустывая у меня под ногами.

Внутри было очень сумрачно, тусклый утренний свет едва просачивался в небольшие мутные оконца, а потому сложно было понять, где сейчас находится чудо-птица.

— Госпожа Гертруда, — прочистив горло, несмело позвала я, — можно к вам?

Несколько секунд ничего не происходило, и тишина стояла такая, что я уж было решила, что Морс меня кинул. Сбежал, оставив сиротку Филиппу один на один с худшей половиной своего господина.

Но нет, он был рядом, ворчал у меня в голове:

«Давай, Тру, выползай. Поговорить надо».