Невеста воина, или Месть по расписанию

Она становится его дыханием, его сердцем, его жизнью. Предложение принять дар жизни — оно буквально. — Эран чуть сжал мою ладонь, затем поднес ее к губам и осторожно поцеловал. — Потому что единственная — это часть воина. Когда больно единственной — воину больнее. Когда гибнет единственная — гибнет и воин.

Он снова прикоснулся к моей руке губами и продолжил:

— Ты мое сердце. Ты мое дыхание. Ты моя жизнь. Ты моя единственная.

После всего услышанного я даже дышать боялась, боясь пропустить хоть слово. Но слов больше не было. Еще один нежный поцелуй, доставшийся опять же моей ладони, которой я уже откровенно завидовала, и ласковое:

— Спи, — собственно от воина.

Сплю. Спросить хотелось о многом, но одно дело — издеваться над изнывающим от желания мужиком, которого ты знать не знаешь… и как-то совсем другое — после такого признания. А я не из тех людей, что способны плюнуть в раскрытую им душу. Микусь может, она сильная, поэтому Микаэлла никогда не избегала отношений с парнями, а я не могу. Не могу, услышав признание в самом сокровенном, рассмеяться человеку в лицо и идти флиртовать со следующей жертвой коварного соблазнения.

А самое страшное — я теперь почему-то не могу даже думать о том, чтобы сбежать… Потому что всем сердцем чувствую — он сказал правду. Не требуя ничего, не настаивая, не умоляя и не заставляя. И в то же время взвалив на меня такую ответственность, что теперь даже страшно как-то. И жалко его… это надо же, как «одарили» его боги… За такой «подарочек», как я, следует вообще от веры отречься.

— Эран, — позвала я его шепотом. И точно зная, что слышит, продолжила: — А воин может полюбить другую женщину… после единственной или там до нее?

Спросила и опять дыхание задержала, боясь услышать ответ.

С одной стороны, хочется, чтобы он ответил «да», и тогда вся та огромная ответственность спадет с моих плеч… Но с другой — где-то в душе мне очень хотелось, чтобы он сказал «нет», потому что быть для такого мужчины единственной — это… волшебно.

Но Эран молчал. Молчал достаточно долго. И когда я уже хотела повторить вопрос, тихо ответил:

— Киран, если ты чувствуешь ко мне только желание и ничего больше, я не буду тебя удерживать.

— Почему? — не могла не спросить, учитывая, что я точно уже знаю, что воинам на мнение женщины, откровенно говоря, плевать.

— Потому что ты мое сердце, — глухо ответили мне.

И все. И тишина. А у меня сердце начало биться быстрее раз в десять.

И, чувствуя растущее напряжение, я не могла не спросить:

— А на вопрос ты ответишь?

— Нет, если это повлияет на твое решение.

И снова тишина. Я долго лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Самого потолка я, конечно, не видела, но все же продолжала туда смотреть и думать… А думать было о чем — мне признались в любви… кажется.