После

Упорно смотрю на проносящиеся мимо дома. В салоне негромко играет обычная агрессивная музыка.

– Немного перебор, ты не считаешь? – спрашивает он, и я стискиваю кулаки.

Значит, он собирается издеваться надо мной всю дорогу.

– Ты не обязан везти меня домой. – Я отворачиваюсь к окну, стараясь отодвинуться как можно дальше.

– Ежик, спрячь иголки; я просто хочу сказать, что твой макияж немного броский.

– Вообще-то, меня не волнует, что ты думаешь, но, учитывая твое отвращение к моему обычному виду, я удивлена, что тебе не нравится, когда я так выгляжу, – отрывисто отвечаю я и закрываю глаза.

Я выжата как лимон от общения с ним, а он еще сосет из меня последние соки.

Хардин тихонько смеется и выключает радио.

– Я никогда не говорил, что мне не нравится твой внешний вид. Твоя одежда, да, но я предпочитаю видеть тебя в жутких длинных юбках, чем в этом.

Он пытается объяснить, но ответ совершенно бессмысленный. Помнится, ему нравится, как одевается Молли, хотя ее наряд еще хуже, так почему мне нельзя?

– Ты меня слышишь, Тесса? – спрашивает он и, когда я не отвечаю, касается рукой моего бедра.

От прикосновения я дергаюсь и открываю глаза.

– Слышу. Просто мне нечего тебе сказать. Если тебе не нравится, как я одета, не смотри на меня.

Единственное преимущество общения с Хардином – то, что я могу говорить все, что приходит на ум, не опасаясь задеть его чувства, которых, по-видимому, у него нет.

– В том-то и проблема, понимаешь? Я не могу не смотреть на тебя, – произносит он, и мне хочется открыть дверь и броситься на дорогу.

– Ой, пожалуйста, не надо! – смеюсь я.

Я знаю, сейчас он наговорит мне хороших, нежных слов, чтобы было еще больнее, когда, забыв о них, он станет осыпать меня оскорблениями.

– Что? Это правда. Мне нравится твоя одежда, но косметики чересчур много. Обычные девушки наносят ее тоннами, чтобы выглядеть так же хорошо, как ты без макияжа.

Что? Он, кажется, забыл, что меньше недели назад обещал разрушить мою жизнь и что мы презираем друг друга.

– Ты ведь не ждешь, что я буду благодарить за комплименты? – усмехаюсь я.

Хардин несколько смущается; то он говорит мне, что не может не смотреть на меня, то сидит злой и мрачный.

– Почему ты не сказала им правду обо мне и Лэндоне? – спрашивает он, меняя тему.

– Потому что ты, очевидно, не хотел, чтобы они об этом знали.

– И тем не менее, зачем тебе хранить чужие тайны?

– Именно затем, что они чужие.

Он смотрит на меня припухшими глазами и слегка улыбается.

– Я не стал бы тебя обвинять, если бы ты рассказала, особенно учитывая то, что я сделал с Ноем.

– Да, но я – не ты.

– Нет-нет, ты совсем не я.

Он говорит все тише и затем замолкает на весь остаток пути. Мне тоже нечего ему сказать.