После

"

"– Почему ты бросил литературу? – спрашиваю я наконец.

– Потому что ты хотела, чтобы я держался подальше, и я держался.

– Так почему ты сейчас здесь?

Чувствую легкое напряжение между нами. Каким-то образом мы оказались рядом друг с другом, между нашими телами – всего несколько сантиметров.

– Не знаю, – фыркает он.

Руки его то сцепляются, то снова спокойно лежат на коленях.

Я хочу сказать что-нибудь, но если заговорю, то скажу только, что я не хочу, чтобы он был далеко, что я думаю о нем каждую секунду каждый день.

Наконец, он нарушает молчание.

– Могу я кое-что спросить, только хочу, чтобы ты ответила абсолютно честно?

Я киваю.

– Ты… скучала по мне эту неделю?

Это последнее, что я ожидаю услышать. Несколько раз моргаю, пытаясь собраться с мыслями. Надо ответить правду, но страшно.

– Ну?

– Да, – бормочу я, пряча лицо в ладонях только для того, чтобы он отвел их, и от его прикосновений кожа на запястьях полыхает.

– Что да? – Напряженный голос выдает нетерпеливое ожидание ответа.

– Я скучала по тебе, – залпом выдыхаю я, ожидая самого худшего.

С губ Хардина срываются неожиданный вздох облегчения и улыбка.

Хочу попросить его отпустить меня – но он заговаривает, и я упускаю возможность.

– В самом деле? – спрашивает он, будто не доверяя.

В ответ я киваю, и он застенчиво улыбается. Хардин способен стесняться? Скорее всего, он доволен ответом, потому что это показывает, как легко обвести меня вокруг пальца.

– Теперь мне можно поспать? – жалобно спрашиваю я.

Он не захочет ответить мне искренней исповедью на исповедь, к тому же действительно очень поздно.

– Только если ты будешь спать со мной. В одной постели, конечно, – улыбается он.

Я вздыхаю и бормочу:

– О, Хардин, мы можем просто поспать?

Поворачиваюсь, стараясь не касаться его.

Но вдруг рывок за ноги заставляет меня изумленно вскрикнуть: Хардин поднимает меня с кровати и кладет на плечо. Он не обращает внимания на то, что я пинаю его ногами и умоляю опустить, доходит до кровати и, поставив на нее колено, осторожно кладет меня у стены. Я молча смотрю на него, опасаясь, что, если я буду сильно сопротивляться, он уйдет, чего я не хочу.

Он наклоняется и, подняв подушку, которую я бросила в него, с усмешкой кладет ее между нами, как барьер.

– Теперь можешь спать, все надежно и безопасно.

Я улыбаюсь в ответ. Ничего не могу с собой поделать.

– Спокойной ночи, – игриво шепчу я.

– Спокойной ночи, Тесса, – смеется он, и я отворачиваюсь.

Неожиданно понимаю, что сна нет ни в одном глазу, и я просто смотрю на стену и надеюсь, что поле между нами рассеется и я смогу заснуть.

Или почти надеюсь.

Через несколько минут я чувствую, что подушка пропала, а потом Хардин обнимает меня за талию и прижимает к своей груди. Я не двигаюсь и не отвечаю на его движения.