После

– Пойду, посмотрю, что делает Кен. Чувствуй себя как дома, дорогая, – говорит Карен.

Я киваю и решаю найти Хардина или Лэндона, кто первым попадется.

Не найдя Лэндона внизу, поднимаюсь к комнате Хардина. Если его здесь нет, пойду и буду сидеть внизу одна. Поворачиваю ручку, но дверь заперта.

– Хардин?

Я стараюсь говорить тихо, чтобы никто не слышал. Стучусь, но внутри тишина. Когда я уже поворачиваю к лестнице, дверь щелкает и открывается.

– Можно войти? – спрашиваю я, и Хардин приоткрывает дверь.

В комнате сквозняк, и я чувствую прохладный запах дождя.

Хардин подходит к эркеру и садится на кушетку под окном, задрав колени.

Он молча глядит в окно. Я сажусь напротив и жду, пока непрерывная дробь дождя не превращается в успокаивающий ритм.

– Что случилось? – наконец спрашиваю я.

Он непонимающе смотрит на меня, и я объясняю:

– Я имею в виду внизу. Ты держал меня за руку, а потом… почему ты убрал руку?

Я сама смущена отчаянием, с которым звучит мой голос. Слишком жалостливо, но все уже сказано.

– Это из-за стажировки, ты не хочешь, чтобы я пользовалась ею по каким-то причинам? Потому что ты предложил мне помочь раньше?

– Именно, Тесса, – говорит он, глядя в окно.

 – Я хочу помочь тебе самостоятельно, без его участия.

– Почему? Это же не соревнование, и ты первый предложил мне, я тебе благодарна.

Я хочу, чтобы он перестал напрягаться по этому поводу, хотя и не понимаю, почему для него это важно.

Он раздраженно фыркает и обнимает колени. Повисает тишина, мы оба смотрим в окно. На улице ветер качает деревья, и молнии сверкают все чаще.

– Хочешь, чтобы я ушла? Я могу позвонить Стеф и попросить Тристана меня забрать, – шепчу я.

Мне совсем не хочется уходить, но молчание сводит меня с ума.

– Уйти? С чего ты взяла, что я хочу, чтобы ты ушла, раз ты говоришь, что я хочу помочь тебе? – Он повышает голос.

– Я… я не знаю. Ты молчишь, и погода все хуже… – заикаюсь я.

– С ума сойти, ты совершенно невыносима, Тереза.

– Что?

– Я пытаюсь объяснить тебе, что я… что я хочу тебе помочь, я держу твою руку, но это не помогает… Ты ничего не понимаешь. Я не знаю, что еще делать.

Он опускает лицо на руки. Он не может внятно объяснить, чего он хочет.

– Не понимаю чего? Чего именно не понимаю, Хардин?

– Того, что я хочу тебя.

Больше, чем кого-либо в жизни.

Хардин снова смотрит на меня.

В животе у меня все переворачивается снова и снова, голова начинает кружиться. Воздух между нами в очередной раз куда-то девается. Запрещенный прием попадает точно в цель. Потому что я тоже его хочу. Больше всего на свете.

– Я знаю, ты этого не хочешь… Ты не чувствуешь того же, но я… – начинает он, но на этот раз я прерываю его.

Беру его руки и тяну к себе. Он возвышается надо мной, растерянно глядя на меня.