После

– Какой он капризный! – тяну я и шлепаюсь на кровать.

Лэндон хихикает и тоже садится.

– Капризный не то слово!

Мы оба хохочем, а затем Лэндон рассказывает о Дакоте и как он не может дождаться, чтобы она приехала в следующие выходные. Я почти забыла о костре. Туда придет Ной.

Возможно, стоит попросить, чтобы он не приходил. Что, если все эти чувства и перемены между мной и Хардином – только в моем воображении? Я чувствую, что сегодня, когда он сказал, что хочет меня сильнее, чем кого бы то ни было, между нами что-то изменилось. Но он не сказал, что чувствует что-то ко мне – только что хочет меня.

Около часа мы болтаем с Лэндоном обо всем – от Толстого до видов Сиэтла, – потом он желает мне спокойной ночи и уходит к себе, оставляя меня наедине с шумом дождя и мыслями.

Глава 50

Беру одежду, которую принес Хардин: его фирменная черная футболка, красно-серые штаны в клетку, какие-то огромные черные носки. Забавно, если Хардин подумал, что я их на самом деле надену, но потом я понимаю, что вещи, скорее всего, из шкафа с неношеной одеждой. Подношу футболку к лицу и чувствую его запах. Он ее недавно носил.

Невозможно прекрасный мятный запах опьяняет, он давно стал самым любимым ароматом в мире. Переодеваюсь, штаны оказываются хоть и велики мне, но очень удобные.

Ложусь и натягиваю одеяло до груди, упираюсь взглядом в потолок и вновь переживаю весь день. С мыслями о зеленых глазах и черных футболках я медленно проваливаюсь в сон.

– НЕТ! – Меня вырывает из сна голос Хардина. Я действительно что-то слышала или показалось? – Пожалуйста! – снова кричит он.

Вскакиваю с постели и выбегаю в коридор. Руки находят холодный металл дверной ручки, и, к счастью, она открывается.

Снова слышу:"

"– НЕТ! Пожалуйста…

Я не знаю, что с ним; если ему больно, я понятия не имею, что делать. Хардин без футболки, завернутый в толстое одеяло, мечется по кровати. У него жар, сильный жар.

– Хардин! – говорю я спокойно, пытаясь его разбудить. Его голова свешивается набок, он стонет, но не просыпается. – Хардин, проснись! – кричу я, стискивая его сильнее, и трясу, сидя на нем сверху. Потом хватаю его руками за плечи и снова сильно встряхиваю.

Он открывает глаза; секунду их наполняет ужас, который вскоре сменяется растерянностью, а затем облегчением.

С его лба катятся капли пота.

– Тесс, – хрипит он.

То, как он произносит мое имя, сначала разбивает мне сердце, а затем исцеляет его. Несколько секунд он выпутывается из одеяла, затем заводит руки мне за спину и прижимает к себе. Грудь его мокра от пота, но я не двигаюсь. Я слышу, как бьется его сердце, быстро качая кровь возле моей щеки. Бедный Хардин! Я обнимаю его. Он гладит меня по волосам, в темноте повторяя мое имя снова и снова, будто заклинание.