После

– Да, мы же обсуждали это на прошлой неделе, Тесса? – улыбается он своей жесткой улыбкой и занимает место рядом со мной.

Что с ним? Почему он просто не может оставить меня в покое? Я знаю, отчасти я сама виновата, что поддаюсь ему, но ему явно нравится играть в эти кошки-мышки. Все смотрят на меня, я киваю и поднимаю вилку. Дакота явно смущена, а Лэндон обеспокоен.

– Ты, наверное, Далила? – спрашивает ее Хардин.

– Дакота, – мягко поправляет она.

– Да, Дакота, без разницы, – бормочет он, и я бью его под столом по ноге.

Лэндон впивается в него взглядом, но Хардин, кажется, не замечает.

Кен и Карен разговаривают между собой, Дакота и Лэндон – тоже. Я сосредоточенно ем, обдумывая пути отступления.

– Как тебе вечер? – небрежно спрашивает Хардин."

"Он знает, что я не хочу устраивать сцену, и пытается вывести меня из себя.

– Хорошо, – спокойно отвечаю я.

– Хочешь узнать, как у меня дела? – ухмыляется он.

– Нет, – бормочу я и беру еще кусок.

– Тесса, это твой автомобиль снаружи? – спрашивает Кен.

Киваю.

– Да, я наконец-то купила себе машину! – говорю я несколько напряженно, надеясь, что все остальные присоединятся к разговору, чтобы не общаться исключительно с Хардином.

Хардин поднимает бровь.

– Когда?

– На днях, – отвечаю я. – В тот же день, когда ты говорил со мной об игре, помнишь?

– Да ну, где ты его взяла?

– В магазине подержанных автомобилей, – отвечаю я.

Вижу, что Дакота и Карен стараются скрыть улыбки. Почувствовав возможность отвлечь внимание от себя, спрашиваю:

– Дакота, Лэндон рассказывал, ты думаешь о балетной школе в Нью-Йорке?

Она рассказывает нам о своих планах переехать в Нью-Йорк.

Лэндон искренне радуется за нее, несмотря на расстояние, которое будет их разделять. Когда Дакота замолкает, Лэндон смотрит на телефон и говорит:

– Что ж, нам пора выдвигаться. Костер ждать не будет.

– Что? – восклицает Карен. – Ладно, но возьмите с собой хотя бы часть десерта!

Лэндон кивает и помогает уложить еду в контейнеры.

– Ты собираешься поехать со мной? – спрашивает Хардин.

Я оглядываюсь, не совсем понимая, к кому он обращается.

– Я тебе говорю, – поясняет он.

– Что? Нет, ты же не собирался ехать.

– Собирался.

И поскольку ты не можешь меня остановить, тебе остается поехать со мной. – Хардин улыбается и пытается положить руку мне на бедро.

– Что с тобой, одурел? – говорю я, понизив голос.

– Мы можем поговорить на улице? – спрашивает он, указывая взглядом на отца.

– Нет, – тихо отвечаю я. Каждый раз, когда мы с Хардином «разговариваем», я в конечном итоге рыдаю.

Но Хардин вскакивает и, схватив меня за руку, заставляет подняться.

– Мы будем на улице, – объявляет он и тянет через гостиную к выходу.