После

– Ты не любишь горячий душ после долгого дня? – За шумом воды плохо слышно, но различаю в его голосе самодовольство.

– Не знаю, какой-то голый парень занял душ, – отвечаю я и слышу смех.

– Сексуальный грубый голый парень? – дразнит он. – Заходи, горячая вода заканчивается.

– Я хочу, но мыться в душе – это слишком интимное дело.

– Давай, расслабься. Это просто душ, – зовет он, открывая душ. – Прошу.

Он протягивает руку, и я разглядываю татуированное тело, блестящее от стекающей воды.

– Ну ладно, – шепчу я, раздеваясь, он наблюдает за каждым моим движением. – Прекрати пялиться, – ругаюсь я, и он хватается за сердце, словно раненый.

– Ты не веришь в мое благородство? – смеется он, и я киваю, пытаясь побороть улыбку. – Я оскорблен.

Он помогает мне забраться, а я все еще не верю, что действительно собираюсь мыться в душе не одна. Изо всех сил закрываюсь руками, пока жду, когда он выйдет из-под воды.

– Странно, но мне нравится, что ты все еще меня стесняешься.

Я молчу и осторожно протягиваю руки под воду, которую он заслоняет собой. Его голова опускается на мое плечо.

– Ты привлекаешь меня своей застенчивостью и невинностью, но все же мы займемся грязными делами.

 – Его тело кажется горячее воды. Я моргаю, и его руки медленно опускаются вниз. – Знаю, тебе нравится, когда я говорю пошлости.

Я киваю, и он улыбается.

– Твой пульс учащается… Я почти вижу, как под твоей нежной кожей дрожат жилки.

Он постукивает указательным пальцем по моей шее. Я не знаю, как я еще держусь на ногах: похоже, ноги (как и мозги) превратились в кашу.

Под ласкающими меня пальцами я перестаю беспокоиться, что в доме есть еще кто-то, кроме нас. Когда его пальцы опускаются на мои бедра, я невольно склоняюсь Хардину на плечо и в порыве безрассудства позволяю ему делать со мной все…

– Я люблю тебя, Тесса.

Ты же мне веришь?

Я киваю. Интересно, зачем он снова спрашивает меня, за последние сутки мы же это сто раз говорили.

– Верю, – хриплю я, откашливаясь.

– Хорошо. Я никогда никого раньше не любил. – Переход от игривости к серьезности так быстр, что я за ним не успеваю.

– Никого?

Я знаю; но так приятно, когда он сам говорит это, особенно когда мы так близки. Я думала, он сразу засунет голову мне между ног, без излияния чувств.

– Нет, никого, даже близко.

Интересно, была ли у него раньше любимая девушка? Нет, не хочу этого знать. Он говорил, что ни с кем не встречается, – и мне достаточно.

– А, – только и могу сказать я.

– А ты любишь меня так, как ты любила Ноя? – спрашивает он.

Что-то среднее между кашлем и вздохом вырывается с моих губ, и я отвожу глаза. Хватаю с полки шампунь. Мы тут уже несколько минут, а я еще даже не помылась.

– Да? – настаивает он.

Я не знаю, что отвечать. С Хардином все по-другому, не так, как с Ноем.