После

Это совершенно по-другому, когда ты любишь человека. Правда, Тесса. Это несравнимо. Пожалуйста, не сомневайся в себе и не принижай наш сегодняшний опыт, – мягко говорит он.

Я чувствую его искренность и целую его в нос.

Он улыбается и обнимает меня за талию, прижимая к своей груди. Он так хорошо пахнет! Даже вспотевший Хардин пахнет лучше всего на свете.

– Это больно?

Он проводит рукой по волосам и накручивает локон на палец.

– Немного, – смеюсь я. – Боюсь вставать.

Он сжимает меня крепче, целуя в плечо.

– Раньше я ни разу не занимался сексом с девственницей, – тихо произносит он.

Я смотрю в его глаза, и в них нет ни капли иронии.

– О…"

"В голове крутятся сотни вопросов о его первом разе. Когда, где, кто, как. Но я ограничиваюсь мыслью, что он не любил ее. Он никого никогда не любил, кроме меня. Меня не волнуют его прошлые женщины. Они в прошлом. Меня интересует только этот прекрасный несовершенный человек, который влюбился первый раз в жизни.

Глава 79

Час спустя Хардин спрашивает меня:

– Ты готова встать?

– Я знаю, что надо это сделать, но не хочу, – отвечаю я, прижимаясь щекой к его груди.

– Не хочу тебя торопить, но мне реально надо поссать, – говорит он.

Я смеясь, слезаю с кровати.

– Ой, – вырывается у меня.

– Все хорошо? – спрашивает он в тысячный раз.

Он протягивает руку, чтобы поддержать меня.

– Да, просто болит.

Смотрю на простыню, и меня передергивает. Он тоже смотрит на нее.

– Давай, я ее выброшу. – Он стягивает простыню с кровати.

– Не здесь. Стеф увидит.

– Ладно. Тогда куда?

Он покачивается на пятках, наверное, успокаивая мочевой пузырь.

– Не знаю… Ты можешь выбросить в мусорный бак, когда будешь уезжать?

– Кто сказал, что я уеду? Вот, значит, как: переспала со мной и гонишь?

В его глазах загораются веселые огоньки. Он поднимает с пола трусы и джинсы и одевается. Я хватаю его футболку и швыряю ему.

Я бью его по попе.

– Просто пописай и захвати простыню.

Не знаю, почему я так беспокоюсь из-за нее, но мне не хочется, чтобы Стеф выпытывала у меня, как я лишилась девственности.

– Ну конечно. Я не хочу выглядеть, как убийца, прячущий в машину окровавленные тряпки.

Хмуро гляжу на него, и он выходит за дверь, комкая простыню.

– Я тебя люблю, – говорит он, выходя.

Теперь у меня есть немного времени, чтобы привести себя в порядок.

Я удивлена, как странно умиротворенно себя чувствую. При воспоминании о Хардине, входящем в меня, в животе что-то сжимается. Теперь я понимаю, почему люди уделяют сексу так много внимания. Я знаю, что, если бы мой первый раз был не с Хардином, он не был бы таким приятным. Я с изумлением разглядываю себя в зеркало. Щеки горят, губы распухли. Похлопываю себя по щекам и машу руками; что-то во мне изменилось. Неуловимо, не могу сказать что, но мне это нравится.