После

Он открывает дверцу машины для меня, и я уже думаю, что все сказано, но тут он добавляет: – Ты могла бы просыпаться и варить себе кофе на нашей кухне, и мы каждый день встречались бы на собственной территории. Никаких соседей по комнате или по этому дерьмовому братству.

Каждый раз, когда он произносил «наше», я просто расцветаю. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне нравится эта мысль. Я просто в ужасе от того, как все быстро меняется с Хардином. Но я не хочу, чтобы по моему лицу это было заметно.

Подъезжаем. Он кладет руку мне на бедро и говорит:

– Не думай об этом.

Телефон Хардина снова вибрирует, но он не обращает внимания. На этот раз мне кажется странным, что он не поднимает трубку, но я гоню подозрения прочь.

– Чего ты боишься? – спрашивает он, когда я молчу.

– Не знаю. Что делать, если с моей стажировкой что-то случится и я не смогу себе это позволить? Или что-то случится между нами?

Он ненадолго хмурится, но потом снова говорит мне с прежней беспечностью:

– Детка, я уже говорил тебе, что буду платить за квартиру. Это была моя идея, так что давай так и будет.

– Неважно, сколько ты получаешь. Мне не нравится идея, что ты будешь все оплачивать.

– Можешь оплачивать телевидение, – ухмыляется он.

– Кабельное и продукты? – предлагаю я.

Не могу понять, насколько серьезно мы это решаем.

– Договорились. Продукты… Неплохо, как считаешь? Можешь каждый день к моему возвращению готовить ужин.

– Извини? Скорее наоборот, – смеюсь я.

– Мы могли бы готовить через день?

– Договорились.

– Значит, ты переезжаешь ко мне?

Не думаю, что видела когда-то на его лице более широкую улыбку.

– Я просто…

– Я буду заботиться о тебе, ты знаешь? Всегда, – обещает он.

Собираюсь сказать, что не хочу, чтобы он содержал меня, что я буду зарабатывать и платить свою долю, но понимаю, что он говорит не только о деньгах.

– Боюсь, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – признаюсь я.

– Я тоже, – к моему удивлению, говорит он.

– Правда? – Я рада, что он чувствует то же самое.

– Да, я постоянно об этом думаю. Ты слишком хороша для меня, и я все жду, когда ты это осознаешь, но все-таки надеюсь, что этого не произойдет, – говорит Хардин, пристально глядя на дорогу.

– Этого не произойдет.

Он не отвечает.

– Хорошо, – нарушаю я молчание.

– Что хорошо?

– Хорошо, я перееду к тебе, – улыбаюсь я.

Он выдыхает, словно после нескольких часов тяжелой работы.

– Правда? – Он качает головой, и на щеках вновь появляются ямочки.

– Да.

– Ты представить себе не можешь, что это значит для меня, Тереза. – Он кладет руку на мою и слегка сжимает.

Мы заезжаем на нужную улицу. Я ликую. Мы действительно это делаем, мы съезжаемся. Я и Хардин. Вместе. Навсегда. В собственной квартире. На собственной кровати. Все наше.