После

– Ладно, ответь бедолаге, – улыбается Кимберли, и я киваю.

«Я приеду», – отвечаю я.

Почему мне так трудно с ним ладить?

Мистер Вэнс разрешает всем уйти чуть позже трех, и я решаю зайти в парикмахерскую подровнять волосы и сделать маникюр на завтрашнюю свадьбу. Надеюсь, мы с Хардином решим наши проблемы до свадьбы, потому что я меньше всего хочу ссориться на свадьбе его отца.

Возвращаюсь домой почти в шесть. На моем телефоне – несколько сообщений Хардина, на которые я не ответила. Перед нашей дверью я делаю глубокий вдох, мысленно готовясь к тому, что произойдет. Или мы опять будем орать друг на друга, и в итоге один из нас уйдет, или мы будем говорить о нем, и все уладится. Вхожу. Хардин меряет шагами комнату. Он замечает меня в дверях и вздыхает с облегчением.

– Я думал, ты не придешь, – говорит он и идет ко мне.

– Куда мне еще идти? – отвечаю я, проходя мимо него в спальню.

– Я… Ну, я приготовил тебе ужин, – говорит он.

Он полностью преобразился. Его волосы причесаны и не торчат во все стороны, как обычно. На нем серая толстовка с капюшоном и черные штаны, он нервничает, переживает и… напуган?

– Ой, зачем? – не могу удержаться я.

Я переодеваюсь, и Хардин мрачнеет: я не надела его футболку, которую он заботливо положил для меня на комод.

– Я урод, – отвечает он.

– Да… это точно, – говорю я и иду на кухню.

Еда выглядит еще интереснее, чем я думала, хотя я не уверена, что это. Кажется, курица с макаронами.

– Это курица по-флорентийски, – отвечает Хардин на мои мысли.

– Хм.

– Ты не обязана…

Голос прерывается. Это так отличается от всего, что обычно происходит! Впервые с нашей встречи чувствую, что у меня есть преимущество.

– Нет, это, похоже, вкусно. Я удивлена, – говорю я и пробую.

На вкус даже лучше, чем на вид.

– Красивая стрижка, – говорит он.

Я вспоминаю, что, когда я стриглась прошлый раз, Хардин оказался единственным, кто это заметил.

– Мне нужны ответы, – напоминаю я.

Он тяжело вздыхает.

– Знаю и собираюсь ответить тебе.

Я снова кусаю курицу, чтобы скрыть торжество.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты знала, что об этом не знает никто, кроме моих родителей, – говорит он, ковыряя корочки на костяшках.

Я киваю и продолжаю есть."

"– Хорошо… значит, так, – нервно бормочет он и начинает рассказ: – Однажды, когда мне было лет семь, отец ушел в бар через дорогу от дома. Он ходил туда почти каждый вечер, и все его там знали, и драться там было не лучшей мыслью. Но в ту ночь он именно так и сделал. Он подрался с солдатами, такими же пьяными, как и он, и в конце концов разбил о голову одного из них пивную бутылку.

Я не представляю себе, что будет дальше, но понимаю, что рассказ не из приятных.

– Отец ушел из бара, и солдаты пришли в дом через дорогу, чтобы отомстить за разбитое лицо того парня.