Невинная для миллиардера. Притворись моей (СИ)

Прежде чем я успела что-либо добавить, Леон взял меня за руку.

Он наклоняется ближе, пристально смотрит на меня и шепчет:

— Нет, это обязательно повторится, Вероника. Я хочу тебя.

Моя жена, прикусив губу, задумчиво смотрит в свой бокал с мартини, а я признаюсь, что хочу её.

Поскольку ей нечего возразить, я продолжаю:

— Прости, я знаю, что накосячил.

Это заставляет ее посмотреть мне в глаза. Она молча смотрит на меня, пока мое сердце не начинает бешено колотиться, а потом произносит:

— Да ладно, Леон, что уж теперь. Проехали!

Ничего не проехали!!!

Я хочу исправить свою ошибку.

— Я не должен был тогда уходить, — продолжаю я. — Прости меня, Ника!

Она изучает меня, наклонив голову:

— Я никогда раньше не слышала, чтобы ты извинялся перед кем-то.

Потому что я стараюсь не допускать серьезных ошибок, за которые нужно просить прощения.

— Прости, — повторяю я, чтобы она поняла, что я говорю серьезно. — Если бы я мог вернуться в прошлое и изменить все, я бы это сделал.

— Но мы не можем вернуться в прошлое, это невозможно, — замечает она. — Мы можем только двигаться вперёд, и теперь мы должны понимать, что никакого интима не будет.

Я одержим ею. Я пытался убедить себя, что всё началось, когда я впервые прикоснулся к её телу, но это произошло гораздо раньше.

Блять, я начинаю сомневаться, не всегда ли я хотел её, но игнорировал эту потребность, потому что она была всего лишь моей ассистенткой. Пока мы не поженились, всё было иначе.

— Я нравлюсь тебе? — спрашиваю я.

Такой вопрос в лоб вызывает на её губах мягкую улыбку.

— К чему такие вопросы?

— Я расцениваю это как «да».

— Расцени это как отказ от ответа.

Покачав головой, я продолжаю:

— Я знаю, что нравлюсь тебе.

Она делает большой глоток мартини, словно пытаясь продлить молчание, которое повисло между нами. Я же с нетерпением ожидаю её ответа.

— А ты очень самоуверенный, — наконец отвечает она. — У тебя раздутое самомнение.

— А что, разве это плохо? — спрашиваю я, приподняв бровь.

— Не знаю, хорошо это или плохо, но это так, — продолжает она. — Это факт.

Я киваю в знак согласия.

Она теребит мочку уха.

— И не просто уверен. В тебе есть что-то особенное… Я не могу это объяснить, но кажется, что ты знаешь себе цену, и тебе всё равно, что говорят другие.

Если она смотрит на меня так, значит, я сильно изменился по сравнению с тем, каким был десять лет назад.

Чтобы дать ей возможность продолжить, я делаю глоток воды.

— Когда мы впервые встретились, признаюсь, ты произвел на меня большое впечатление. Я имею в виду, как мужчина.

— Да, серьезно? — спрашиваю я, желая удержать её на этом пути, потому что, да, это очень подпитывает мое и без того раздутое эго.

— Да, а Виктор Михайлович мне тебя настолько расхвалил, что я считала тебя таким идеальным.