Незнакомец под луной

Похоже, что с обеих сторон было сказано немало неприятного.

Но он снова заулыбался:

– Она заверила меня, что Джо Лейтон – хороший человек и любит ее. Он не знает, что у матери есть деньги. И она понятия не имеет, на какие средства он перестроил и обставил старое здание.

Ким сразу увидела, что он что-то скрывает, но, похоже, не собирается ничего ей говорить. Ладно, если он может хранить тайны, то и она в этом преуспела!

– Когда ты хочешь поехать к мистеру Лейтону?

Трэвис понял, что Ким замкнулась, и знал почему.

По правде говоря, он хотел бы рассказать ей о разговоре с матерью, но не мог, потому что часть этого разговора касалась именно Ким.

Вчера вечером он встретился с матерью в саду миссис Уингейт. После объятий и слез радости Трэвис попытался больше узнать о Джо Лейтоне. Но с первых же слов понял, что мать стала другой. Больше она не тихая, запуганная маленькая женщина, которую он знал с детства.

Она поблагодарила Трэвиса за то, что пришел ее спасти, но дала понять, что эту войну станет вести сама.

Трэвис использовал лучшие адвокатские приемы, чтобы указать на ошибочность ее мнения. И уже решил, что достаточно ясно все объяснил, когда она заявила, что он говорит, как отец.

Это так его ошеломило, что он беспомощно осел на скамейке.

В следующую секунду она осведомилась, что он делает в обществе Ким и почему не рассказал правду об отце.

– Ким хотя бы знает твою настоящую фамилию?

Ее слова заставили их вновь вернуться к ролям, которые они всегда играли. Матери и сына.

– Я просто… я бы хотел, чтобы женщина любила меня. Не была ослеплена именем Максвеллов. И знаешь что, ма? Я бы хотел знать, смогу ли вести нормальный образ жизни. Мое одинокое детство не подготовило меня к жизни обычного взрослого человека.

Люси поморщилась, но Трэвис продолжал:

– И с тех пор женщины…

– Пожалуйста, без подробностей.

– Я и не собирался. Просто у меня не было возможностей… полюбить…

– И что будет, если ты заставишь Ким влюбиться в тебя? – в упор спросила Люси. – Что тогда?

– А если я влюблюсь в нее? – шутливо спросил он, желая ослабить напряжение.

Но Люси даже не улыбнулась.

– Трэвис, ты был влюблен в эту девочку с двенадцати лет. Я хочу знать, что будет, если она влюбится в тебя. Посмотришь ей в глаза, попросишь подождать, а потом поедешь кататься на горных лыжах? Хочешь, чтобы она, подобно мне, проводила дни и ночи в страхе, что вот-вот позвонят с известием, что тебе оторвало руку или ногу, парализовало или убило? Или хочешь, чтобы она делила с тобой бродячую жизнь и никогда и нигде не имела дома?

– Не знаю, – досадливо бросил Трэвис. – Мою жизнь…

– …нормальной не назовешь, – отрезала Люси. – И я знаю это лучше, чем кто-либо.