Ночные всадники

Шагнул влево, чтобы сподручнее было бить пленника, и оказался на одной линии с тремя другими громилами. Не медля ни секунды, Лыков атаковал. Выставив руки, он налетел на Серого и что было силы толкнул его. Вложив в это движение еще и массу тела. Не ударил – так бы он сбил с ног лишь его одного, а именно толкнул, на остальных. Пока объездчики с грохотом летели на пол, он развернулся и оказался лицом к лицу с Арсюшкой. Дерзкое какое выражение, нехорошее! Рост два аршина десять вершков, волосы темно-русые, армейская выправка, особых примет нет… Парень хотел выстрелить, но не успел. Лыков схватил ружье и выдернул из рук бандита. И тут же обратным движением направил приклад прямо в лоб…

Все заняло доли секунды. Четыре остальных бугая с руганью пытались выбраться из-под обломков стола. У Лыкова мелькнула мысль арестовать ребят. Вот и карабин в руках! Он навел его в потолок и дернул спуск. Вместо выстрела послышался сухой щелчок. Осечка? Сыщик передернул затвор и увидел, что перекосило патрон. Черт! Ему очень хотелось подобрать с пола свои билет и револьвер и уже после этого бежать. Но это было невозможно. Его вещи оказались на полу, где-то в этой куче-мале. Сейчас объездчики встанут и схватятся за ножи. Тогда ему конец. Оставив трофеи в руках врагов, надворный советник пулей вылетел наружу.

Уходя в ночь, он уже знал, где спрячется. Ошибкой было бы драпать по дороге: там его легко догнать. Нужно было скрыться в лесу. Искать там пластуна – дело дохлое. Лыков мог бы перебить всех пятерых, если они сунутся следом. Другое дело, что убивать или даже калечить лесных объездчиков он не имел права. Ведь не доказано, что тут лихие люди! Алексей понимал, по всем повадкам, что столкнулся с гайменниками. Ну и что? Где доказательства? В чем вина этих людей? В том лишь, что они поймали соглядатая и наклали ему в загривок?

Спрятавшись в куст, сыщик уже пожалел, что задвинул Арсюшке прикладом в лоб. Вдруг покалечил? По судам затаскают! И доказывай, что имела место самозащита…

Но до судов еще надо было дожить. Обитатели кордона выскочили наконец следом и растерянно столпились у ворот.

– Не иначе, на станцию побег!

Последняя фраза принадлежала атаману. Все сразу замолчали, прислушиваясь. Но вокруг не звучало ни шороха.

– Ну где же энтот гад! – истерично крикнул кто-то. – Шкуру ему на ремни нарежу!

– Гаврила, выводи лошадей! Матюха, пускай собаку!

Получив указания, гайменники забегали. Псина вылетела в темноту, быстро отыскала там Лыкова и стала рядом, повизгивая.

– Пошла прочь! – шепотом скомандовал он.

Собака послушно вернулась к дому.

Трое верховых устремились по дороге. Атаман остался и зашел внутрь.