Ночные всадники

Владимир Алексеевич вынул «Реэстр приемщиков краденого, известных Сыскному отделению лиц, дающих приют ворам». Петербуржец раскрыл его и присвистнул: все знакомые фамилии! Шестнадцать лет прошло, как они с Благово уехали в столицу, а барыги в Нижнем Новгороде так же трудятся…

– Проститутка Пашка, Кизеветтеровская улица, дом Лямасова. Как же, помню! Фрол Вайкус, Зелинский съезд, номера Прокудина. Жив, курилка! Ему уж за семьдесят!

– Жив и все так же маклачит, – радостно сообщил Прозоров.

– Так… Гораль Пушкин. Он же по паспорту Озорович! Или я путаю?

– Так и есть, Озорович. Но фамилию уж позабыли, привыкли его все Пушкиным звать.

– При мне этой клички не было!

– А его поймали, когда он сочинителя известного, Александра Сергеевича Пушкина, купил у Стремихи.

– А то! Три месяца арестного дома получил, и новое прозвище, хе-хе!

– Владимир Алексеевич, а вызовите мне его на секретную встречу. Есть одна мысль, как нам гостя прищучить. А то, вишь, заявления пишет… пиджак у него украли…

– Что вы задумали, Алексей Николаевич? – насторожился коллежский регистратор. – Без ведома начальства у нас такого не делают.

– Вы правы, – спохватился Лыков. – Пошли срочно к полицмейстеру.

Он привык принимать решения такого рода самостоятельно. Департамент обычно давал ему полную свободу в методах дознания – и получал результат. Здесь же была сложная иерархия, и ее следовало соблюдать. Ведь за порядок в городе отвечал полицмейстер, и через его голову действовать не стоило.

Яковлев выслушал столичного сыщика настороженно. Пожевал бороду и сказал:

– Я правильно вас понял? Вы хотите подбросить московскому маклаку ворованные вещи и потом его же за это арестовать?

– Не подбросить, а вынудить купить.

– Руками уже нашего мошенника?

– Да. Гораль Пушкин старый осведомитель полиции, он провернет все ловко.

– Но… Алексей Николаевич! Это же провокация!

Лыков начал потихоньку выходить из себя. Тут полиция или благородный пансион?

– Петр Яковлевич, вы хотите поймать беглых каторжников или нет?

– Хочу. Но не любой ценой!

– А что вас не устраивает в этой цене?

– Как что? Во-первых, ваши методы… бессовестны. Во-вторых, этот Пушкин потом веревки из нас вить станет. Когда поймет, что оказал нам услугу и имеет теперь право на ответную от полиции любезность!

– Насчет моей бессовестности. Я готов пока оставить это без последствий… для пользы дела. А насчет ответной любезности – так ведь оно каждый день и в каждой полиции происходит, господин коллежский советник. В том числе и в вашей.

– Это так, Прозоров? – зло покосился на подчиненного полицмейстер.

– А как же иначе, ваше высокоблагородие? – ответил тот, отводя взгляд. – Другого способа и нету.