Ночные всадники

В каждом по десять турникетов со смотрителями. И сидит сбоку в особой будке билетер, торгует билетами. Он копит выручку и два раза в день относит ее старшему, Лугвеневу то есть. Вместе с билетами, которые отбирает у смотрителей. Похоже, составилась целая шайка, в которую поступили эти четверо. Лугвенев атаман. Вот они и крутили выручку как хотели.

– А как же они счетчики обманывали? Ведь хищение сразу же бросилось бы в глаза!

– Кто его знает? Как-то наловчились.

– И что Илья Никитич?

– Горюет. Друг детства очень его подставил перед начальством. Тимирязев рвет и мечет. До конца выставки никто Савича, конечно, не тронет. Коней на переправе не меняют. Но после припомнят. Чином и орденом уж точно обойдут. И еще легко отделается, если только этим.

– Кажется, убийство проститутки связано с билетным аферизмом, – сообщил свою догадку Алексей. – Она сильно опасалась мести. От кого? Кто-то достаточно страшный следил за Лугвеневым и, возможно, им руководил. Кто это мог быть? Есть сейчас в Нижнем Новгороде влиятельный уголовный?

– Есть, – нехотя подтвердил Прозоров. – Купец второй гильдии Голяшкин. Его еще называют ночным комендантом ярмарки. И хозяином Кунавине тоже.

Никак не мог он пропустить, чтобы такие деньги мимо шли. Вот знал я, знал, что без него тут не обойдется!

Новость о страшном участнике дела взволновала начальника сыскного отделения. Что ж он так? Неужели тоже боится? Во времена Благово это было невозможно. Хотя в преступном мире города и ярмарки тоже хватало опасных людей.

– Расскажите мне про этого купца, – попросил Лыков.

– Да мы почти ничего не знаем, – сразу огорошил его главный сыщик. – Скрытный. Сам купец чистенький, и ухватить его поэтому не за что. А людишки вокруг не дай бог…

Ярмарка, и Алексей это знал, продолжала оставаться очень криминализированной. В Азиатском переулке до сих пор было опасно даже днем, а ночью просто голову свернут! Так было всегда. Только во времена Лыкова в тамошних банях развлекались со шлюхами, а сейчас играют день и ночь в карты. А жуткие ночлежки? Особенно Вятское подворье: трехэтажный каменный дом Булдакова за каналом, недалеко от Староярмарочного собора. Нормальному человеку там выжить невозможно – или топись, или поступай в жулики. Не лучше и в Уральском ночлежном доме в конце Оренбургской улицы. Но хуже всех были Вязломовские бараки – деревянные казармы подрядчика Вязломова на Мещерском озере. Вонючие сырые трущобы, где живут опустившиеся, на все готовые подонки. А Гордеевка! А Самокаты! Последние представляли собой полуостров, где испокон века правили уголовные. Лыков с Благово изрядно почистили это страшное место в 1879 году. Но потом они уехали в Петербург, и бандиты вернулись.