После измены счастье есть (СИ)
– Умеешь ты трагедию из ерунды сделать, – бросает муж.– Измена законной супруге и секс с замужней женщиной, по-твоему, это ерунда?– Ну что ты в бутылку лезешь? Что изменилось со вчерашнего дня?– А ты не понимаешь? Нет? Ты же со мной был, потом с ней, а потом опять ко мне идешь… и так… сколько времени?– Да какая разница, Варь. Люблю-то я только тебя.«Что ты знаешь о любви?» – хочется завизжать, но я отказываюсь устраивать сцену. Не заслуживает он даже ее.– О любви хозяйке своей пой, старайся и дальше ей угодить! А мне не надо, понял?! – вырываюсь из прежде любимых, а теперь ненавистных рук.– Варька, да не будь ты дурой! Это же такая удача! Жена миллиардера, у нее бабок немеряно. И от меня ей только одно надо – ласка да внимание. Не я сам. Она ж со своим кошельком, один черт, никогда не разведется. А мы заживем! Да я o таком даже мечтать не мог! Это же Шанс! Шанс с большой буквы, слышишь меня?В тексте есть: развод, властный герой и нежная героиня, новые отношения, противостояние характеровОДНОТОМНИК
– Ну, или я совершенно иначе представляю это чувство.
Слушаю сына и удивляюсь, какие же мы с Томкой все-таки слепцы. А ведь наивно полагали, что отлично шифруемся.
Но нет. Всего лишь полагали.
А Макс многое видит. Видит, понимает, но не оценивает. И сейчас, открывая мне глаза, он не занимает чью-то одну сторону, не пытается сказать, что кто-то прав, а кто-то виноват.
Он всего лишь задает логичные вопросы, обоснованные, конкретные. И при этом будто дает волшебный пинок под зад. Заставляет очнуться и взглянуть на свою жизнь со стороны. Совершенно иными глазами.
– Ну, правда, отец, ведь не ради меня же вы вместе живете? Потому что это полный трэш, если так. В чем смысл держаться даже не за тонущий, а уже давно затонувший корабль? Я не понимаю, клянусь!
– Может, дело в привычке? – нахожу самый логичный ответ. – И по поводу любви, Макс, ты не совсем прав. Я люблю твою маму, за то, что она родила мне тебя. За то, что подарила лучшие годы своей жизни, как бы банально это не звучало. И она меня, думаю, тоже за что-то любит.
– За что-то… – повторяет он, будто пробуя слово на языке, после чего морщится, нисколько не удовлетворившись, и припечатывает. – Любят, бать, не за что-то, а вопреки всему. Нам так русичка говорила, и я с ней согласен. А еще когда любят, не предают. А то, о чем говоришь ты – это не любовь, а уважение… хотя, и оно у вас получается каким-то дерьмовеньким. С душком.
– Не выражайся, – осаживаю не в меру разговорившегося подростка.
Но Максим решает, высказаться до конца.
– Да хоть выражайся, пап, хоть нет. От правды не сбежишь. Вы с мамой не вместе. Давно уже нет. У тебя своя жизнь. У нее своя, причем, довольно насыщенная. И вам хорошо в те моменты, когда вы вдалеке друг от друга.
– Хочешь рассказать мне что-то конкретное? – прищуриваюсь, не упуская из виду «довольно насыщенная».
Откидываюсь на спинку стула и с интересом смотрю на сына.
Еще вчера я был уверен, что он вырос и поумнел, но только сегодня осознаю и параллельно охреневаю насколько. Потому что он уже не просто крепыш с меня ростом и наличием мозгов, позволяющих ему разделять вещи на плохие и хорошие. Он повзрослел внутренне и разговаривает со мной не с позиции подростковых ультиматумов, когда эмоции преобладают над разумом, а язык мелет, всё, что ни вздумается. Он обсуждает серьезные вещи, четко их проговаривая и обосновывая, будто успел их обдумать и проработать задолго до этого.
– Нет, – качает Макс головой. – Не хочу. Это не моя тайна.
Тайна, значит. Ну-ну.
Не подозревая о моих мыслях, сын поднимается из-за стола, забирает свою и мою чашки, но, прежде чем идти их мыть, смотрит мне в глаза и тихо добавляет.
– Я не буду против вашего развода, отец.
Прямолинейно.
Ничего не скажешь.