Обманчивая тишина

Может, у вас найдется для меня такой номер? Где-нибудь в конце коридора?

— Вы серьезно, господин Вольф? Странно. Все хотят жить спокойнее, а вы… Окна на улицу! Но раз вы так желаете…

Пожимая плечами и бормоча под нос, портье повел представителя «Контроль К°» в самый конец коридора.

— Но имейте в виду, господин Вольф, номер — тринадцатый. Некоторые отказываются.

— О, не беспокойтесь! Можете даже поселить ко мне черную кошку. И, между прочим, сегодня понедельник. Я абсолютно лишен предрассудков.

Портье в полутьме коридорного тупика никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Наконец дверь распахнулась, и в коридор хлынуло солнце. Входя в свою комнату вслед за портье, Вольф на пороге оглянулся. Напротив шоколадно золотилась в солнечном луче дверь с броской буквой «М».

— Замечательно! — воскликнул немец. — И до туалета рукой подать! — Он по-домашнему швырнул желтый чемодан под кровать. — Благодарю вас, — сказал он с внезапной усталостью и сел в кресло. — Пять минут отдыха — и по делам.

Портье вышел, тихо притворив за собой дверь.

14. Диалектик Славин

— Он поехал прямо на пристань, в хлебные амбары. Зашел в лабораторию и потребовал тут же сделать несколько выборочных анализов: у него, мол, сведения, что в этой партии пшеницы — жучок. Сделали. Никакого жучка нет. Извинился. Но ему, видите ли, кажется, будто у зерна повышенная влажность. Сам замерил! Дотошный. И дело, видно, знает. Влажность оказалась и вправду чуть выше нормы. По телефону вызвал представителя «Экспортхлеба», составили акт. И вернулся в гостиницу. На пристани ни с кем наедине не оставался. В лаборатории был заведующий, две лаборантки. От «Экспортхлеба» приехал сам заведующий конторой. А я сошел за кладовщика. Уж будьте уверены, глаз с этого Вольфа не сводил.

— Предположим. По дороге с пристани он куда-нибудь заглядывал?

— В том-то и дело, что никуда. Я его Грише с рук на руки передал. Гриша от него не отрывался. Вольф даже обедать никуда не заходил. Так всухомятку и пожрал в номере.

Мы со Славиным подводили итоги дня, стоя плечом к плечу перед окном нашего номера.

— А вечером он отправился в кино на «Рваные башмаки». Ну, думаю, вот где разгадка! Наблюдаю, кто к нему подойдет. Представьте — никто.

— А у него что? — Славин кивнул в сторону Кирилла, который сладко спал, укрывшись одеялом до пояса; его выпуклая грудь с выпуклым рельефом мышц мерно двигалась вверх-вниз.

— Я послал его в иностранный стол горсовета. Ни одного Вермана среди германских подданных, живущих или живших в Нижнелиманске, там не числится.

— Вот тебе и сэгви иль туо корсо… Расстроился Кирилл?

— Так что я! Вольф-то еще не уехал. Посмотрим, что он завтра будет делать.

— Посмотрим. И все-таки что-то тут не так — я про то, как он номера менял.