Обманчивая тишина

Иван Михайлович между тем, прислонившись к мягкой спинке дивана, развернул роман, взятый на дорогу. Он не успел еще вчитаться, как дверь отворилась и порог переступил новый пассажир.

— Здравствуйте. Извините, конечно, — вежливо произнес он.

«Вот тебе и одиночество», — недовольно поморщился Шевцов, но ответить постарался приветливо.

Попутчик поставил на диван чемоданчик, сбросил пиджак и повесил его на крючок.

— Уфф! — Вытащив платок, он вытер лоб и принялся обмахиваться. — Ужасно жарко! А тут еще спешка кошмарная. Это уж закон — перед командировкой обязательно времени не хватает. Поверите, без пяти шесть только закончил утверждение документов. Без этого ведь не поедешь. А надо еще вещи собрать, перекусить, переодеться, с женой проститься… Едва не опоздал.

«О, да ты к тому ж еще разговорчив, братец», — с досадой констатировал инженер и, сделав вид, что углубился в роман, не ответил на тираду соседа, которая прямо-таки взывала хоть о каком-нибудь сочувственном междометии.

Пассажир посидел несколько минут молча, с любопытством оглядываясь по сторонам и покачивая головой, — купе международного вагона ему определенно нравилось. Однако общительная натура его требовала свое.

— Я ведь в последнюю минуту в кассу-то забежал за билетами, — заговорил он, — раньше сдуру не взял, думал, успею. И пожалуйста — ни купейных, ни даже мягких, представьте, не осталось. Вот и пришлось в международном ехать…

Шевцов не был расположен к вагонной болтовне. Он настроился почитать, поразмышлять. А тут сосед с его фонтаном. И не остановишь!

Но сосед спохватился, надо отдать ему справедливость, сам.

— Извините, надоедаю.

Несколько минут он, шумно вздыхая, энергично обмахивался платком.

— Все-таки необычайно жарко, — снова не выдержал он. — Смотрите, девятый час, а все еще печет. Ну, ничего, теперь скоро уже будет полегче. Солнце-то уж больше месяца, как на зиму повернуло.

Иван Михайлович, сдерживая раздражение, продолжал читать.

— Ах ты, опять я вам мешаю! — виновато воскликнул попутчик. — Вы книжечкой увлеклись, а я болтаю. Простите, ради бога.

Солнце зашло, и на степь, усталую от дневного пекла, на желтеющие спелые хлеба, на привольно разбросанные по ее простору села с обезглавленными церквушками по-южному быстро опускалась темнота.

В купе вспыхнул мягкий свет плафона.

— Может, нам повечерять? — снова оживился говорливый гражданин. — Окажите честь, составьте компанию — простите, не знаю вашего имени-отчества.

— Иван Михайлович, — вынужден был ответить инженер.

— Скажите, какое совпадение! — Сосед Шевцова обрадовался, словно получил выигрыш по лотерее Автодора. — И меня Иван, но только Афанасьевич. Выходит, мы с вами тезки, почти что, знаете ли, родственники.