Обманчивая тишина

— Разрешите, товарищ начальник?

— Сегодня к ночи мне позарез необходимо быть в Нижнелиманске. Оперативная необходимость, товарищ начальник. Прошу разрешить отъезд.

— Поезжайте. Мое решение узнаете там.

Вторую половину дня пятнадцатого августа, когда я трясся в «газике» по дороге в Одессу, Славин и Кирилл только и делали, что ели. По очереди. Сначала спустился в ресторан Славин. Задача заключалась в том, чтобы тянуть здесь как можно дольше. Поэтому (а, впрочем, не только поэтому, но и потому, что он отнюдь не был чужд гастрономических радостей) Славин, севши так, чтобы были хорошо видны столики Кузьмы Данилыча, заказал старенькому официанту мощный обед из пяти блюд: грибки и заливную севрюжку на закуску, холодные щи на первое, на второе вырезку. («Только скажите шефу, чтоб по-английски, с кровью, понятно?» «А как же, обязательно», — осклабился старичок. «Ко второму подадите еще салат из помидоров». «Слушаюсь».), на десерт пломбир и в заключение — кофе по-турецки.

Официант оказался вопреки возрасту и хлипкому сложению расторопным и гостеприимным, из тех былых официантов, кому хороший аппетит клиента доставляет искреннее удовольствие. А Славин знай похваливал блюда, и с морщинистого лица старика не сходила умильная улыбка.

За столиками Кузьмы Данилыча уже обедали несколько посетителей, но никто из них не вызывал у Славина подозрений.

— А мне говорили, у вас тут сплошные иностранцы питаются, — заговорил он с официантом. — Ничего подобного!

— Это еще не время-с, уважаемый, — отвечал тот. — Иностранцы, те попозже приходят.

— А что, их и вправду много?

— Да грех жаловаться, хватает.

— Больше местные или приезжие бывают?

Старик возился у сервировочного столика.

— А шут их знает, уважаемый, они ж не докладывают, мы не спрашиваем. Наше дело телячье — накрыл, заказ принял, подал, рассчитался — и адью, мусью. Афидерзейн. — В тоне официанта прозвучала горечь.

— Ну, не знаю, не знаю. По-моему, все как раз наоборот. Официант — главная фигура в ресторане. От него все зависит.

— Шутить изволите, уважаемый, — польщенно проговорил старик, водружая на стол жаровню с пламенеющими угольями, на которых в сковородне нетерпеливо кипел жареный лук, коричневела горка жареной картошки, чуть обнажая обильные куски мяса.

— Извольте. Вырезка. Разве ж от нашего брата она зависит?! От шефа-колдуна.

— Как сказать! Само собой, соорудить такую красоту — нужен талант. Но вот что я вам скажу, папаша. — Славин произнес это так, словно наконец, очертя голову, решился высказать давнее, наболевшее, заветное. И высказать именно ему, старому официанту, — Ваш брат может самый лучший деликатес сунуть человеку так, что в глотку не полезет, и может любую котлетку из подошвы преподнести таким манером, что пальчики оближешь.