Обращаться с осторожностью

Очевидно, что мы не видели этого, в отличие от Эммы.

Пайпер. При этом имени я застыла как стекло.

— Она пришла к нам в дом? И ты пустил ее?

— Ты же не станешь верить всему, что говорит Пайпер. Возможно, это часть плана, чтобы мы отказались от иска.

Отдаленно я понимала, что Амелия созналась в своем поведении, но сейчас это не имело значения. Я видела перед собой лишь Пайпер, которая стояла в моем доме и притворялась идеальной матерью, в то время как я чувствовала себя неудачницей.

— Знаешь, я начинаю понимать, почему Амелия решилась на такое, — пробормотал Шон. — Ты совершенно не в себе.

— Чудесно! Ты снова за старое. Надо обвинить Шарлотту, тогда сам ты выйдешь сухим из воды.

— Ты задумывалась о том, что ты не единственная жертва обстоятельств во вселенной? — спросил Шон.

Мы оба повернулись, услышав голос Амелии.

Она зажала уши ладонями, по ее щекам струились слезы.

— Прости, дорогая, — сказала я, потянувшись к ней, но она отпрянула.

— Тебе все равно. Ты лишь рада, что это не произошло с Уиллоу. Тебя только это и заботит, — обвинила меня Амелия. — Хочешь знать, зачем я делала порезы? Потому что это не так больно, как все, что происходит.

— Прекрати притворяться, что заботишься обо мне, хорошо?

У нее задрался рукав, и я увидела шрамы на локте, напоминающие тайный код. Прошлым летом Амелия настояла носить одежду с длинными рукавами, даже когда на улице было девяносто градусов. Если честно, я подумала, что она просто скромная. В мире, где девочки ее возраста носили минимум одежды, я решила, что ее желание прикрыться не такое уж плохое. Я и подумать не могла, что она не скромничала, а все тщательно планировала.

У меня не находилось слов для этого — я знала, что сейчас Амелия не захочет ничего слушать, — и я снова потянулась к ее запястью. На этот раз она позволила коснуться себя. Я вспомнила все моменты, когда она падала с велосипеда в детстве и бежала со слезами в дом, как я сажала ее на столешницу, чтобы вымыть гравий из поцарапанной коленки, помогая залечить его поцелуями и пластырем. Однажды она стояла рядом со мной, пока я накладывала тебе самодельную шину из журнала на ногу, заламывала руки и подталкивала меня поцеловать поврежденное место, чтобы все прошло. Теперь я придвинула ее руку ближе, задрала рукав и дотронулась губами до белых линий, которые покрывали кожу, словно метки на мерной чашке. Еще один способ посчитать, в чем я провалилась.

На следующий день Амелия пришла в суд. Я видела, как они с Шоном следовали по коридору до комнаты, в которой он ранее прятался. «Была ли ты все еще в больнице? — подумала я. — Но, учитывая все происходящее это вовсе не благословение».

Я знала, что жюри присяжных ждало на месте свидетеля меня либо чтобы подтвердить все, либо оправдываться.