Одуванчик в тёмном саду

Поднос схватить успела, а мохнатое и черное, похожее на шарик с глазами, запищало еще громче, отпустило мою добычу и исчезло под свисающим краем одеяла.

Я поставила отвоеванный поднос на свободный краешек стола. Подумала секунду… и любопытство все же победило голод. Осторожно отогнув край одеяла, я заглянула под кровать. О том, что там еще темнее, мне как-то даже в голову не пришло. Я все равно все прекрасно видела, и… ничего не видела. Под кроватью было пусто. Даже пыли не наблюдалось.

Ну и ладно, чудеса подождут до завтра, а сейчас — ужин!!! Наконец-то!

И только утолив первый голод, я вдруг поняла, что-то было не так. Что? Ой!

Я же вслух на мохнатушку вопила, когда еду спасала! Некачественное какое-то волшебство у “фендюэля” оказалось. Бракованное.

Я подскочила на кровати, зажимая уши, и еще пару минут не могла понять, где я, кто я, и что это за адский заунывный вой под псевдомелодичное треньканье. Какой кошмар!

Но выяснилось, что это — не просто кошмар. Это ежеутренний кошмар, который называется будильник.

Я это поняла, когда уже умылась и выглянула из комнаты. Сторожевая паутина пропала, а по галерее бегала и суетилась толпа девчонок. Разглядеть в подробностях я никого не успела, но у одной точно были за спиной стрекозиные крылышки, другая была радикально-салатового цвета, вся, с ног до головы. А в целом, девчонки были молоденькие и хорошенькие, как куколки.

Я прислушалась к себе. Даже, ради эксперимента, попробовала вслух посчитать, как бывает при проверке микрофона — “раз-два-три, раз-два-три, проверка, проверка”.

Голос оказался на месте, громкость в норме, вокальные данные я потом протестирую, но, в целом, вроде ничего так тембр. Слегка низковат для эльфийской девы — что у служанок, что у мымры голоса были достаточно высокие, звенящие и на мой вкус резковатые. Вот интересно, это тело изначально выбивалось из общей октавы, или мое вселение так повлияло? В прошлой жизни у меня был именно такой тембр.

Кстати, если с заклятьем немоты произошла осечка, то спокойствие и любопытство никуда не делись. Наоборот, теперь они, вообще, воспринимались как нечто родное и естественное. Я внутренне усмехнулась — вот уж против такого волшебства я точно не возражаю.

Нет, я прекрасно помнила и свою жизнь, и свою семью… но боли не чувствовала. Только тихую и нежную грусть. Дети выросли, они справятся без меня. Я буду скучать и по ним, и по внукам, но изменить что-то не в моих силах. Муж… нам было очень хорошо вместе… Дай бог ему встретить умную и любящую женщину — он еще мужчина в самом соку. Я буду помнить и благодарить. И тоже скучать, конечно…

Но я теперь в этом мире. И жить надо здесь и сейчас. И если эльфийское заклятье так действует — спасибо ему. Никакого желания биться в агонии я не испытываю.