Одуванчик в тёмном саду

 — Это просто у меня материнский инстинкт. Гипертрофированный. Бери свои персики и пошли на веранде посидим, поболтаем.

Чего я не ожидала, так это того, что восьминогий персонаж шарахнется от меня, как дирижер от лопаты.

— Материнский инстинкт? — с ужасом переспросил он. — Но… ты не должна хотеть меня съесть! Я же приношу много вкусной еды!

Я споткнулась и хрюкнула от избытка чувств и попыток удержать смех:

— Ррашшард! Я же не арахнидка! Мы не едим детей и мужчин, мы их кормим и балуем!

Пятиться от меня перестали, но еще пару секунд смотрели с подозрением.

Потом, не обнаружив во мне ярко выраженных намерений сходу отгрызть пару вкусных кусочков панциря успокоились и несколько недоуменно переспросили:

— Хочешь кормить? Не есть? — и еще через пару хлопков длиннющими ресницами:

— Теперь ты будешь носить мне еду?

Нет, так мы далеко не уедем… в смысле, не уйдем. А я хочу на веранду, в кресло, и что-то съесть, как это ни забавно. Что-нибудь посущественнее персиков, а то этот обед перед расстрелом, который Виланд коварно назвал семейным, провалился куда-то в неведомые дали моего организма и там пропал без вести.

Тем более все равно нормально пообедать не удалось, потому что с одной стороны был Илуватор и тридцать три столовых прибора, а с другой — милейшая маленькая гадюка… то есть племянница.

— Давай вот что, — предложила я на ходу, увлекая паука за собой, вместе с его корзиной, которую он так и не бросил. — Кто бы еду ни добыл, есть будем вместе. Я вот очень люблю персики. Ты приносишь мне их, спасибо, но как ты думаешь, куда я запихну так много? — для наглядности пришлось на секунду приостановиться и похлопать себя по эльфийскому впалому животу под туникой.

 — Ты будешь приходить в гости, хочешь с едой, хочешь так, а я буду тебе радоваться, угощать, чем найдется, и болтать обо всем на свете. Договорились?

— Одинаковая еда надоедает, — кивнул сам себе этот гигант мысли. Я, вообще, попеременно пребывала то в восторге, то в ступоре от причудливости дорог, по которым бегают его ассоциации. — Я понял, буду приносить поменьше, но разного. Заносить тебе в дом… и там… вместе… — тут он так красноречиво покраснел, что мне даже мыслей его читать не пришлось.

Ну вот, здрасте, как говорится, я ваша виолончель из-под барабана… там еще много-много диких фортепьян.

— Не-не, — поторопилась я тормознуть его воображение, а то мы уже дошли до моего домика. — Извини, но у меня Повелитель… того. Меня на двоих не хватит. Будем просто общаться. Вот, например… — втащив паука на веранду, я отконвоировала его к той самой широченной кушетке, где так удобно устраивал свою паучью зад… брюшко второй советник. — Садись… ага.