Одуванчик в тёмном саду

 — Ты наложница повелителя и не должна думать о других самцах!

— Ну, я же не пойду за шампунем прямо к повелителю, верно? — покладисто объяснила я. — Он один, а нас в гареме… много. Странно будет, если каждая станет требовать от него, чтобы он ее обслуживал.

— Э… так не положено. Он — повелитель! Он не должен… у него нельзя требовать!

— Во-от! У него требовать нельзя, просить других женщин мне не нравится, остается что? Собирать одуванчики.

Паучишка какое-то время молчала, видимо, переваривая новую информацию. Потом посмотрела на меня с возросшим интересом:

— Да, у женщин просить не так приятно, как у повелителя, ты права.

— Ну вот, видишь, — одуванчик был уже обработан: соцветия отдельно, мясистые листья отдельно, корни отдельно. Я встала и пошла прополоскать их в воде. — Вот сейчас заготовлю несколько разных трав, потом заварю их, настою, добавлю в мыло, и готово.

— Ты же вроде эльфа? Как тебя зовут? — похоже, моя новая знакомая засомневалась в моем происхождении.

— Эльфа, ага. А зовут… — посвятив все утро воспоминаниям, я все же выудила из памяти примерное звучание собственного имени. Очень примерное, но из него совершенно точно можно было выкроить короткое и простое ”Дэн” или, может быть, “Дин”. Подумав, я решила остановиться на самом простом варианте.

— Какое-то неэльфийское имя, — озадачилась паучишка.

Я пожала плечами и молча улыбнулась, примериваясь к шикарной крапиве, разросшейся чуть дальше, в тенечке.

— Ну ладно… А я Ришшика. Пока просто Ришшика, но скоро у меня будет настоящее имя клана и свое гнездо. Не трогай эту траву, она жжется!

— Не беспокойся, я знаю, — обернутая все тем же платком ладонь была продемонстрирована будущей владелице своего гнезда. — Зато она очень полезная, а когда ее польешь горячей водой, то жечься перестает.

Похоже, все эти травки-муравки всерьез заинтересовали Ришшику. А может, ей любопытнее было наблюдать за мной, она сразу и честно сказала, что такой странной эльфы в жизни не встречала. Но, в результате, мы прекрасно провели время до самого вечера, облазили весь берег, набрали всяческой зелени, и я твердо пообещала поделиться потом результатами своих трудов на почве лечебной косметологии.

Паучишка только сначала держалась настороженно и на расстоянии, но потом привыкла и уже через полчаса болтала, как заведенная, о том, что ей интереснее всего. А я слушала и впитывала информацию из паучьей жизни.

Как я и думала, девочка оказалась совсем молоденькой, только-только вступившей в пору девичества. Уже не ребенок, но еще не женщина. Именно такие паучихи попадали в гарем повелителя, где жили несколько лет, до наступления зрелости, или, как выразилась Ришшика “возраста соития”.