Охота на разведенку (СИ)

Как терпелив и острожен он был, как внимателен. И потом, еще несколько лет, даже после рождения сына, все было так же между ними.

Куда же делось это? Куда он девал того искреннего любящего Вадика, что смотрел на нее, Марину, как на единственное свое сокровище, который плакал под окнами роддома, когда увидел в ее руках сына, который так сладко обнимал ее по ночам?

Откуда взялось вот это все?

Когда изменилось? И почему?

Марина внезапно захотела задать этот вопрос Вадику, чувствуя, что ответит искренне.

— Марин, я очень скучаю. По тебе, по сыну… Я дурак, я накосячил невозможно как, мне нет прощения, конечно же… Но… Зайчик… У нас все-таки столько хорошего было… Может…

Марина, онемев от изумления, слушала и не верила в то, что сейчас слышит.

Он что, предлагает опять сойтись? Вот так просто? После всего? Просто повинился, попросил прощения… И все на старые рельсы?

Вадим все говорил и говорил. О том, что у них семья, о том, что сыну нужен отец, что да, он оступился, сглупил, с кем не бывает, но он все понял, осознал…

А Марина смотрела в его глаза, замечая появившиеся в них красные прожилки, чувствовала, как у него изо рта пахнет, неприятно, чем-то кислым, и руки у него потные, противные, хотелось отнять ладонь и вытереться влажной салфеткой, и ворот футболки заношенный, грязноватый, раньше она такого не допустила бы.

И взгляд. Самое главное, взгляд.

Уже не того беспечного легкого Вадика, безусловно обожающего свою зайку, постоянно хотящего ее, не умеющего удержать руки, чтоб не дотронуться, погладить…

Нет. Взгляд был странный, плывущий какой-то. Вроде и в глаза смотрит и в то же время нет.

А он все говорил и говорил, ободренный ее молчанием. О том, что все произошло, потому что ему здесь тесно, работы нет, жилья нормального нет, будущего нет, вот и слетел с катушек, временное помрачение, вообще страна разваливается, надо думать о том, как дальше, куда… Всем вместе… И о будущем сына надо думать…

Марина, поразившись пришедшей на ум мысли, пристальней вгляделась в лицо бывшего, внимательно прислушиваясь к словесному поносу, вычленяя из него слова-маркеры.

Вот оно что. Вот оно значит как.

Бабка мужа была поволжской немкой. Родилась здесь, немецкого не знала, всю жизнь была коммунисткой.

Но это не помешало ее сыну, отцу Вадика, год назад подать запрос в Германию. И оказалось, что они все имеют право на какие-то привилегии, могут переехать, могут получать первоначальную поддержку. Если бы там, за границей, были родственники, то все сложилось бы проще. Но родственники не нашлись, поэтому требовалось длительное оформление документов, подача заявки и так далее.

Марина всегда к этой идее с переездом относилась прохладно и особо не вникала в тонкости. Вадик тоже не задумывался, свалив все на плечи родителей.