Охота на разведенку (СИ)

Обычно, если у его дамы начиналась истерика, в ход шли два универсальных способа. Волшебная кредитка или волшебные пиздюли. Второй вариант применялся, если первый был использован неоднократно.

С Мариной, само собой, ни тот ни другой способы не помогли бы.

Поэтому Олег действовал по наитию, силой воли усмирив внутренних демонов, требующих крови обидчиков его женщины немедленно. Потом. Потом он все решит. Сейчас главное успокоить, выяснить, не случилось ли ничего фатального, вроде смерти или смертельной болезни. И утешить.

— Никто не заболел? Не умер? — да уж, утешитель… С его способностями палачом в Средневековье в подвалах инквизиции еретиков мучить…

— Нееет… — заикаясь от рыданий, прошептала Марина и с готовностью уткнулась в его грудь, обнимая так крепко, словно хотела расториться в нем, впаяться навечно.

Ну отлично. Раз ничего фатального, значит будем утешать.

Олег уселся к стене спиной, затащил Марину себе на колени и начал убаюкивать, как ребенка. Она доверчиво и безыскусно прижалась к нему, спрятала лицо на груди. И эта нежность, этот неуверенный поиск ласки кольнули сердце чем-то острым. Чем-то проникающим. Насквозь.

Олег задохнулся, неосознанно сжимая ее крепче и задерживая дыхание, чтоб не спугнуть. И слушал, упивался тем, как она затихает, как она успокаивается в его руках, как выравнивается дыхание и обмякает напряженное струной тело.

Он поймал себя на непередаваемом ощущении правильности происходящего. Правильности ее тела в своих руках, ее уютного сопения в шею, ее запаха, одурманивающего и успокаивающего одновременно.

А потом Марина оторвалась от его груди, посмотрела в глаза так, что сердце в очередной раз остановилось от нежности, и мягко и неловко прикоснулась к его губам.

Олег, откинувшись на стену, не проявлял инициативу, кайфуя от ощущений.

Губы Марины, соленые и припухшие от слез, были невозможно горячими, податливыми и вкусными. Она обхватила его лицо ладошками, прижалась теснее, целовала, не останавливаясь, смакуя вкус, словно в последний раз.

Словно после ничего больше не будет.

Олег не понял, отчего у него возникла именно такая мысль, поэтому просто откинул ее в сторону, полностью сосредоточившись на происходящем.

На внезапно инициативной и горячей своей женщине.

Обычно, его активные дамы не заводили. По натуре своей хищник, он, конечно, не отказывался, когда предлагали, но все же любил выбирать сам. И первые шаги делать сам. Правда, дальше первых шагов обычно трудиться не приходилось, но и ощущения, что он жертва соблазнения, не было.

В Марине его в их первую встречу завело именно ее сопротивление, ее попытка, несмотря на явный интерес, оттолкнуть. И дальше она скорее покорялась, как добыча охотнику, чем первая проявляла желание.