Отмороженный 14.0

И один раз мы на пару подрались с очень древним монстром, с которого уже частично слезла шкура. А два крупных клыка, торчавших вниз по бокам челюсти, потемнели от старости. Жаль только правило: чем старше, тем дряхлее, за Разломом не работало.

И с медведем они, похоже, были не в ладах. На меня клыкастый облёзышь даже не посмотрел, сразу же бросился на моего напарника. Подскочил и ударил когтистой лапой, целясь медведю по глазам. Размашисто так, от всей своей древней души. Чуть-чуть не достал, зацепив и разодрав нос, но мишка этого даже не заметил. Поднырнул под лапу, оказался сбоку и вонзил клыки в облезлый бок.

Но что-то пошло не так. Я отчетливо слышал, как клацнули соскользнувшие челюсти. А потом заметил блеск резко замерзающей слюны на лысом боку древнего монстра. Тот издал какой-то странный звук — ни то хрюкнул, ни то заржал. И снова ударил лапой, теперь наотмашь и теперь дотянулся, залепив медведю по уху. Балу отбросило и, видимо, оглушило — он попытался встать, но, качнувшись, рухнул обратно. Древний снова захрюкоржал и не спеша, будто уже считал себя победителем, пошел добивать мишку. Моего, сука, плюшевого мишку!

Прикрыл пасть и каким-то странным образом втянул нижнюю челюсть. Или выпятил переднюю так, чтобы не мешало ударить клыками. Пробить сверху вниз и разорвать.

Но мне его план не нравился. Две ракеты прилетело от Хомяка, ударив в переднюю лапу, туда же разрядился «Пояс Ориона» и до кучи разорвалась «Ледяная мина». Я разбросал их по ходу движения, а он наступил. И пока пытался осознать, что происходит, мы повторили залп. Я переключился на скаутган и продолжил бить в одну точку до момента, пока не услышал отчетливый хлопок лопнувшей шкуры, а потом и хруст костей, когда после перезарядки подключился Хомяк.

На трех лапах он все еще был опасен, но очухался мишка. Быстро все смекнул и налетел с раненой стороны. Тяжелой оплеухой отвернул морду древнего в сторону, вгрызся в сломанную лапу. Перекусил ее, снова отбил морду в сторону и, завалив монстра набок, начал рвать шею.

И остановился, только когда я уже пошел дальше, подустав от вида этой мясорубки. Догнал меня, окутал аурой благодарности и полнейшего самодовольства. Причем первого было процентов пять, второго еще восемьдесят, а в остальное примешивалось острое желание найти еще древних и повторить. Черт, а мишка-то у меня, похоже, совсем молодой: либо гормоны играют, либо не успел еще самоутвердиться в Мерзлоте.

Угомонился он на четвертом монстре. Мишка, поверив в себя, поторопился и отработанная схема — мы с Хомяком пробиваем защищенную шкуру, а дальше в ход идут клыки и зубы — не успела сработать. К разодранному носу добавилось пара ран посерьезней, и последнего древнего, я добивал уже сам «Иглой» по нервным центрам.