Отмороженный 14.0

Глядишь,если прокачаться, то смогу не только обесточивать станции, но и, наоборот, их запитывать. Аж приободрился, чувствуя, что где-то на моих энергетических задворках, открылось второе дыхание. Сиплое, хриплое, как у злостного астматика-курильщика, максимум на пару вздохов, но все-таки открылось!

Стараясь не упустить, эти крохи, быстро довел дело до конца. А потом то, что плескалось на донышке и по стенкам выпустил в медверога на распрямление поврежденных каналов.

И все. Думал, что тут же и вырублюсь…

Но вместо этого почувствовал, что энергия возвращается. Грубыми толчками. Словно тот, кто ее отправляет не умеет рассчитывать свои силы, но все-таки пытается. Осторожничает, но делится. И сама энергия была чуть другой, более грубой и резкой. И, возможно, такое переливание было еще и опасным.

Когда мой баланс чуть выровнялся, и я пришел немного в норму, тут же попытался поставить барьер. Включился в окружение и уставился на медверога. Тот сопел, но уже как-то по-доброму, будто очень сосредоточен и дела важное делает. А еще он вливал в меня энергию. Коряво, но, похоже, от чистого сердца!

— Ну что, сосед, кажись, поладим?

Не особо внятное предложение о дружбе, как ни странно, медверог принял. Отозвался на него чем-то похожим на урчание. Похожим по тону, по звуку-то там не иначе как ржавый гидравлический пресс загудел.

Я выбрался из ледяных застенков и положил руку на рог медведя. Погладил, заметив глубокие царапины со следами скайкрафтовой стружки — похоже, место обрыва фоггеров. Я обошел рог, приблизившись со стороны левого глаза, и даже попытался почесать за ушком. Скорее где-то над челюстью получилось, но зверь все равно остался доволен.

Пленка, защищающая зрачки, исчезла, и у медверога оказались довольно интересные глаза с синими зрачками. А шерсть стала мягче — не факт, что я и сейчас бы ее смог прострелить, но это уже была не колючая проволока. Что-то ближе к искранту стригунов, но жестче.

Медверог будто бы перешел в какой-то иной режим. Дружелюбный и безопасный.

А у меня в глазах, наоборот, потемнело. В темноте пронеслась, наверное, целая тысяча слепящих звездочек, а сквозь них проступила надпись:

А дальше все как в тумане. Я, как мог, цеплялся за темноту, за гаснущие звездочке, но все. Кина не будет… Перегруз организма, наконец, взял свое. Запасы вторых и третьих дыханий исчерпались, и я мягко, словно падающее на землю перышко, отключился, уйдя в темные воды собственного сознания.

Не знаю, сколько времени прошло. Выплыл оттуда на секундочку, почувствовав тряску и какой-то эмоциональный всплеск. Осмотрел через визор и понял, что мой новый друг несет меня домой. Будто мы перебухали за знакомство, и сосед пошел меня провожать.

Остановился он на границе защитного излучения вокруг развалин Древних.