Отверженная

Странный жест, если учитывать, что когда я садилась он и пальцем не пошевелил, словно снова давал выбор и не давил… — Вам помочь с вещами? Прислать кого-то?

Глянув на свою скромную сумку, я отрицательно замотала головой и наконец вышла вон. Холодный не по-осеннему ветер тут же прочистил мозги и вернул трезвость ума. Я шла к трапу медленно и осторожно, словно ожидая подвоха.

Но его не было. Белый туман, мешающий разглядеть, кто стоит у входа в самолет. Лед под ногами, шум ветра в поле и снежинки в лучах света на пути… Я шала по красной дорожке и прищуриваясь, вглядывалась в даль. Ничего. Свет слепил, а туман стал пеленой перед глазами.

Я поднималась по лестнице, сама не понимая, от куда взялся такой дикий страх и ужас. Самые страшные идеи подсказывали, что это Шакалов, там, на верху. Сознание кричало: "Беги!", но оно же и говорило: больше некуда. Ты за городом. Одна. Тут никто не поможет.

— Ты все же приехала… — разочарованно протянул усталый знакомый голос, когда я наконец поравнялась с мужчиной. — Привет, Черничка. Выглядишь… как принцесса-неформалка.

— Сочту это за комплемент. — улыбнулась Максиму, с восторгом заглянув в глаза. Он все же поверил мне! Не предал! Помог, несмотря ни на что. На глаза навернулись слезы и я закинув сумку внутрь самолета, сделала шаг к Абрамову и обняла его так крепко, как сама от себя не ожидала. Жаль, он даже не шевельнулся… — Спасибо! Я никогда тебе это не забуду.

— Не сомневаюсь. — саркастично протянул он, а затем резко делая шаг в сторону разрезал наше короткое уединение протянутым мне маленьким железным чемоданчиком с кодовым замком. — Возьми его. Код — твой день рождения. Там все необходимое для поездки. Открой его, как самолет взлетит.

— Ты сделал для меня так много… ТАК МНОГО! Как я могу отблагодарить тебя? — пальцы затряслись от волнения, когда я приняла подарок мужчины. Решил идти в А-банк, снова сделала шаг вперед и поцеловала его в щеку. Была ни была!

— Не садись в самолет, Черничка. — едва различимо с воем ветра прошептал мне на ухо Абрамов. Я отодвинулась от него и с тревогой заглянула в глаза. Они были полны печали, сомнения и страха. Была злость, как на парковке, куда-то улетучилась и теперь он казался таким нервным и растерянным, что это передавалось и мне.

— Не переживай. Куда бы не прилетел этот самолет — я справлюсь. Не волнуйся за меня. — сделав шаг внутрь, я внезапно вспомнила важную вещь резко замерев, обернулась к Абрамову: — Ты спрашивал меня про доказательства. Они есть. Найди Гайку.

Глаза Абрамова стали похожи на два широких блюдца, почва как будто ушла из-под ног, а дар речи пропал. Я подмигнула ему и пошла дальше по салону, ведь двери уже закрывались, а трап отъезжал.