Отверженная

Кому нужно вечно плачущая, недовольная девушка, которую от тебя тошнит? — Шакалов положил руки по обе стороны от моей талии и плотно прижался корпусом. Его дыхание напоминало быка, смотрящего на красную тряпку и задерживающегося перед прыжком.

— И что же ты предлагаешь, Черничка? — ядовито шепнул он и его рука, как змея скользнула по руке к моей шее. Пока вторая прошлась по талии вниз, туда, где начиналась ягодица. — Говори!

— Я хочу, чтобы мы жили, как друзья. Узнавали друг друга, общались без угроз и стресса. Возможно, через много лет наше общение может стать чем-то большим, но не сейчас… Сейчас другие воспоминания очень свежие. — голос срывался на писк, потому что я трезво понимала, что проигрываю. Шакалов грубо сжал ягодицу и шею в один момент, словно защелкивая наручники и поднял меня вверх, усаживая попой на трюмо.

— Друзья? Хочешь быть друзьями?.. — с вызовом и насмешкой спросил он, и замолчал, ожидая ответа.

— Трахаться с другими мужиками — вот твоя цель, признайся, милая. — наигранно ласково прошептал он, а затем окончательно слетел с катушек, когда я не смогла ответить от испуга. Из горла мужчины вырвался странных хрип, больше похожий на рык. Он резко подняв меня на руки. До кровати оставалось пара сантиметров, Шакалов просто в одну секунду разорвал любимый купальник на мне на две тряпочки и откинул их в сторону. Секунда, и я уже лежу на кровати, а его руки сдерживают мои над головой, ноги сжимаю мои, чтобы не дергалась. А его губы… Губы нависают над моими, не прикасаясь, но опаляя их адской злобой: — Я настолько тебе омерзителен, да, Черничка? Ты хочешь всех, кроме меня. Мила со всем, кроме меня!

— Настолько! Одна мысль остаться с тобой наедине своди с ума! — проплакала я ему в лицо, понимая, что ничего сделать больше не могу. Ничего. Ни-че-го. В одном фильме девушку, связанную по рука и ногам сбросили в воду с камнем на шее. Сейчас я ощущала себя именно так. — Вокруг сколько девушек. Почему я? Почему, мать его, именно я?!

Свободной рукой Кирилл скользнул между моих ног, вставив два пальца в меня и зашипел от того, как там сухо, предупреждающе рыкнув:

— Сука, как же я тебя ненавижу. Чертова тварь. Ты сводишь меня с ума! — мужчина плюнул себе на руку и смазал мой вход, чтобы быстро приспустить свои штаны и войти в меня на полную длину. Его движения хоть и не были быстрыми, но граничили с паранойе, а глаза горели, словно у сумасшедшего. Он кусал мои губы, ускоряясь, пытаясь проникнуть языком внутрь, но я не давала. Тогда Шакалов перешел к шее, грубо засасывая ее, словно пытаясь оставить как можно больше меток. — Ты моя, Черничка. ТОЛЬКО МОЯ. Моя женщина. И ты будешь только со мной.