Отверженная

Он посмотрел куда-то под ноги, сжал кулаки до покраснения и грубо выплюнул пару ругательств. А затем медленно посмотрел на меня.

Я вязко сглотнула и начала медленно отступать назад, ведь одна мысль то и дело крутилась в голове: "Он сейчас убьет тебя!" Шакалов медленно следовал за мной, вторя каждому шагу, пока я не уперлась в бампер машины, оказавшись в ловушке.

— Ты не учла одного, милая… — прошипел он, хватая меня за бедра и усаживая на машину. Он раздвинул мои ноги, вклиниваясь между ними и крепко зафиксировал туловище рукой. Вторая же скользнула по распахнутому пальто, оставаясь на подбородке.

Зонт улетел куда-то в лужу. Его губы были прямо напротив моих, глаза смотрели прямо в глаза, а дыхание грело кожу лица, когда он грубо отчеканил: — Я хочу тебя. Всю. Ты будешь только моей, ясно? И если не хочешь принимать внимание по-хорошему, то будем действовать по-плохому.

Шакалов резко обернулся назад и безошибочно определил окно нашей квартиры. Не знаю, как мужчина это почувствовал, но родители стояли там, обнявшись и перешептываюсь, что-то обсуждали с задумчивой улыбкой.

— Твой отец банкрот. — коротко и ясно сказал Кирилл, возвращая свое внимание ко мне.

 — Ваша квартира в залоге и судя по тому, что семья Хеви не платит по счетам больше полугода, остались считаные часы твоей спокойной и беззаботной жизни.

Земля медленно уплывала из пол ног, перед глазами начали проплывать всякие мелочи, незначительные детали, которые могли бы опровергнуть или подтвердить слова Шакалова.

— Ты врешь! Не может быть… Они бы сказали мне. Поделились! — со слезами на глазах, прошептала я, совсем не замечая, что дождь прошел. Ощущая мою потерянностью, Шакалов перестал удерживать меня рукой на спине, а скользнул ею по животу, погладил грудь и завел за спину, тяжело дыша.

Его глаза горели таким желанием и жаждой, что могли бы воспламенить воздух.

— Вряд ли бы они сказали тебе, Череничка. Факт в том, что скоро тебе придется искать жилье. А родители? Как считаешь, примут тебя беременную с ребенком? По моим данным, твой отец уже рассматривает, как временное место проживание, комнату в общежитии. Думаешь, там есть тебе место? — шептал Шакалов в лицо, остервенело поглаживая кожу лица, изучая волосы, жадно втягивая запах… А затем вдруг посмотрел на меня и прищурившись, улыбнулся.

 — И все, что тебе нужно делать, чтобы этого избежать — быть послушной.

В голове то и дело прокручивались картины легкого и беззаботного детства. Вот мама ведет меня в сад, вот отец дарит первый телефон, а вот мы все вместе на пикнике на майские праздники. Отец не всегда зарабатывал хорошо, но я была одета лучше, чем многие дети олигархов. Мама водила меня на все кружки, которые я хотела, несмотря на занятость на работе.