После развода. Первая жена

Но Арсений Демидов никогда не станет домашним котиком, пушистым и уютным, которого можно погладить по шерстке, а можно и кастрировать. Он настоящий зверь, сильный, непредсказуемый и жестокий. Зверь, которого надо уважать.

А своему мужчине нужно просто верить.

Как бы ее ни задевала эта ситуация с Мариной Прохоровой.

Сейчас он смотрел ей в глаза.

- Аня. Я обещаю тебе.

- Хорошо, - она медленно выдохнула.

Понимая, что надо дать мужчине это — право разрулить самому. Быть сильным, способным оградить ее от всего. Доверие.

Его черно-синие глаза, по-звериному подсвеченные изнутри, ярко вспыхнули горячим чувством. Он еще сильнее сжал ее ладони в своих.

Потом резко встал, пошел к шкафу и включил бледную подсветку.

Ясное дело, что теперь о том, чтобы забираться под одеяло не могло быть и речи. Аня сидела на кровати и смотрела, как сильный мужчина (ее мужчина) проводит рукой вдоль вешалок, выбирая рубашку.

И вдруг он застыл, весь напрягся, как зверь перед прыжком.

- Аня, что это?

И вытащил пакет.

Тот самый. Аня прикрыла рот рукой, глядя, как он присел на корточки и достал из пакета ту свою окровавленную красно-оранжевую гавайку.

- Что это, Аня? – повторил, вскинув на нее тревожный взгляд.

А она не плакала все это время. А тут – наверное, гормоны, или, может быть, слишком свежи были воспомининая, когда она считала его мертвым. Не смогла сдержать слезы.

- Я… - воздух застрял в груди и не хотел выходить, но Аня все-таки сказала: - Я очень боюсь потерять тебя снова.

И сразу оказалась в его объятиях. Прижатая крепко-крепко, до дрожи.

- Не потеряешь, - его срывающийся голос звучал где-то под ложечкой. – Никогда не потеряешь.

Хотелось просто зарыть глаза и пусть горит все огнем. Они снова были вместе.

А после он прошептал ей губы, поглаживая большим пальцем щеку:

- Скажи.

Она прикрыла на секунду глаза и выдохнула:

- Мой.

***

Вот теперь он мог действовать. Арсений встал, быстро оделся и снова вернулся к ней, поцеловал ее в теплые приоткрытые губы:

- Спи, рано еще. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

И вышел из комнаты.

***"

"Да какой уж сон. Аня встала, оделась и стояла потом у окна, слышала, как отъехала машина. Минут через пять после этого заглянул Владимир.

- Доброе утро, - взгляд хитроватый, как будто ему известно абсолютно все и даже больше. - Как вы, Анна Александровна?

А ей опять надо было прятать глупую улыбку.

Конечно же, телохранителю было известно все и даже больше. Хозяйка ведь понятия не имела, что бывший адвокат ее мужа до сих пор дожидается своей участи в уютном помещении без окон.

Владимир специально поместил Борю в подвал. Чтобы тот прочувствовал полностью все прелести отсидки в местах не столь отдаленных. Бетонные стены, узкая шконка и глазок камеры – самое то в воспитательных целях.