Патриот. Смута. Том 4

К бою готовься.

Богатырь, ставший моим личным телохранителем, топал рядом. Коня, если понадобится, я думал, добыть ему внизу. Уверен, там паслось несколько. Не всех же к реке отправили. Каких-то оставили на засеке.

Перекопанная и выгоревшая территория южной части холма удручала своим видом. Поистине — адский, проклятый пейзаж места вчерашней битвы и противостояния с огненной стихией. Черный, угольный, вперемешку с серым от золы цвета заполняли все. Кое-где все это еще дымилось. Запах стоял отвратный — гарь, жженое мясо, паленые тряпки. Он бил в ноздри и раздражал.

Прикрыл лицо рукой, дышал через рукав.

Конь нервничал, ему не нравилось идти здесь, но это был самый короткий путь. Иначе делать большой крюк или ждать гонца в поместье. Лишние минуты, которые могут оказаться ой как важны.

Полковые и беломестные казаки расположились слева, ниже всей этой выгоревшей территории. Больше в лесу. Я видел край их лагеря. Там люди собирались, снаряжались. Слышались приказы, крики, шум.

— Что воевода? — Выкрикнул кто-то.

Человек кивнул. Подготовка продолжалась.

Бойцы Серафима стояли где-то справа. Их я пока не видел. Далеко.

Мы спустились, вновь вокруг стало зелено. Первые рвы казацкой обороны хорошо удержали пламя от распространения на юг. Где-то на другом конце просеки я увидел торопящегося к нам гонца с заводной лошадью. Двинулся ему навстречу. Он сокращал дистанцию быстрее, я еще не влетел в седло, пока это вроде было не нужно.

Подлетел, спрыгнул, вытянулся.

— Воевода, татарский отряд идет с посольством к тебе.

Ну, все, как я и думал.

— Тридцать где-то. Главный мальчишка у них, молодой. Мубарек Герай сказал, что от самого сына хана.

Ох ты, как повернулось-то. Хотя что-то такое я и предполагал. Вряд ли это был какой-то иной знатный юный татарский воин.

— Такой… Высокий, худой, лет четырнадцать? Богато одетый.

Я больше констатировал факт, чем спрашивал.

— Ну, одет он небогато, по-дорожному больше. Но оружие при нем очень дорогое. Кинжал один, с каменьями. — Служилый человек вздохнул. — Один он чего стоит.

Не ошибся, внук хана. Он мне так и не представился при нашей прошлой встрече. Оказывается — Мубарек его зовут. Уверен — раз пришел сюда сын самого Дженибека Герайя, то дело миром решится.

Так, надо организовать им прием, только без всякого пафоса, по военному, по-деловому. Да и в центр лагеря тащить татар — негоже. Первое. Любой посол, он же разведчик. Зачем татарскому предводителю знать, сколько нас, какие у нас потери? Незачем. Пускай довольствуется тем, что ему сбежавшие от нас расскажут. А они врать будут с три короба. У страха глаза велики и нужно же оправдать свое бегство? Второе, немаловажное. Бой был. Люди потеряли родных и близких. Били вчера татар. А сегодня посол, да еще и богатый с малыми силами.