Патриот. Смута. Том 4

Роздали приказы, отправили на постой. В городе сегодня будет людно. Что бойцы Якова, что дети боярские Тренко в обычное время жили же не здесь. Из окрестностей все, сел и хуторов дальних, и ближних. Разместить их где-то в черте стен, оказалось непросто. Но мы решили этот вопрос заранее, еще на военном совете.

Мы, малым отрядом, въехали в открытые ворота кремля.

Фрол Семенович Войский с тремя бойцами и племянником Ефимом, который успел вернуться на лодках и выглядел прилично усталым, встречали нас. Рядом с ними стоял святой отец местной, кремлевской церкви. Имени его я не помнил или даже не спрашивал, но именно он благословлял нас на бой с Маришкой и отправлял несколько дней назад через тайный проход.

На лицах всех была радость. Победа над татарами многое значила для всех этих людей.

Мои собратья и еще человек тридцать сопровождения, которых ну никак не удалось разместить, расквартировать по чьим-то домам в городе, осматривались по сторонам. Отдохнуть хотелось всем и люди, и животные устали. День выдался не простой — сборы и долгая дорога.

— Вернулся! Герой! — Не стесняясь, что его услышат, закричал воронежский воевода. Устремился ко мне. — Игорь Васильевич! Свет небесный! Благодетель наш!

— Собратья, все дела до завтра, отдыхать. — Проговорил я своим людям. — Размещайтесь. Григорий, Яков, Тренко, Пантелей. Все в тереме. Комнат хватит. Бойцам тоже найдем где спать. Да хоть в приемном зале кого разместим.

Воевода подошел, кинулся меня обнимать.

— Старик. — Проговорил я тихо, не пытаясь остановить проявление чувств. — Старик, да, я вернулся.

Он был невероятно рад и не скрывал это. Говорил и вел себя откровенно.

— Мы молились, всеми, кто остался. Крестный ход устраивали тут. Герой! Игорь Васильевич, да мы без тебя, да как… — Он захлебывался своими словами, пытался тараторить, но чувства мешали.

Эка тебя разобрало. Приятно, что так ты за меня переживал. Хотя. Если бы мне удалось с татарами дело решить, что бы с ним было, со всем городом? Вроде бы по истории в десятом году Воронеж устоял, но окрестности, скорее всего, были сожжены. Просто источники мне знакомые об этом ничего не сообщали.

— Фрол Семенович, баньку бы и поесть. — Улыбнулся я, чуть отстраняя человека.

— Да, мы мигом, мы сейчас. Оно же уже все. Готово все. — Он говорил быстро, как-то не в своей стариковской манере.

— И еще вопрос, который сегодня отлагательств не требует.

— Чего изволишь, Игорь Васильевич?

— Карта есть у тебя?

— Карта? — Он почесал затылок. — Есть, только… плохонькая совсем. Но есть.

— Сделаем. Все сделаем.

— Спасибо, воевода, и парой слов бы перекинуться, перед сном.

— О чем? — Фрол Семенович напрягся. Это прямо чувствовалось. Тяготили его дела военные, а других вопросов он от меня не ожидал и верно.