Патриот. Смута. Том 4

— Надо, значит, надо. — Ответил после паузы.

— Четвертое. Самое важное. — Смотрел на него пристально. — Что про Елец скажешь и тамошнего воеводу? Он вроде же Лжедмитрием ставлен.

Оговорился… Ну ладно, посмотрю на реакцию.

Войский действительно дернулся, уставился на меня. Имя царька, вора, в поданном мной выражении удивило.

— Эко ты интересно сказал… — Словно попробовал на язык слово. — Лже… Дмитрий. Лже… интересно.

Я ждал, смотрел на него. Реакция меня порадовала. Оспаривать не стал, хоть и служил самозванцу.

— А что тут говорить, Игорь Васильевич… — Он почесал затылок. — Семен Белов человек опытный, не то что я. В войсках давно. Он за Ивана Исаевича Болотникова кровь проливал. Атаманом у него был. Когда Воротынский с царскими войсками пришел за Пашкова, что Елец оборонял, бился. Ну и местность знает хорошо, давно там. Меняли его раз, но потом вернули.

— Да, когда Дмитрий… Лжедмитрий на Москву шел, в Тушине сидел, то туда Белов ходил с отрядом. А как побил нас… То есть Дмитрия… Лже. Скопин как побил, так развалилось все. Отступили, бежали, ну и воротился он обратно. — Сделал паузу, подумал, добавил. — Тут сел. Может, и не ставленный, кстати. Может, сам. Это меня послали в Воронеж, а его, не ведаю. Он как-то в момент разгрома и ушел до Ельца.

Интересно. Если сам пришел, а не поставлен, то может быть и верность воровскому царю шаткая. Хорошая информация, дельная, проверить ее как-то надо.

— А ты его лично знаешь. Поговорить сможешь с ним?

— Ну… Знаю. В лицо даже. В Тушине мы с ними пересекались пару раз. — Воевода выглядел напряженным, лицо скривил. — Только говорить… А о чем? Как? Он же за стенами? Мы, если войском придем, он же не выйдет. Не дурак он.

«Мы с войском» — это уже хорошо. Значит, вопросов о том идти или нет со мной — уже не ставится. Отлично.

— Чтобы город сдал и под наши знамена встал. Об этом говорить, Фрол Семенович.

Лицо старика вновь осунулось.

— И как? С земли на стену кричать?

— Письмо ему рукой своей напиши.

— Это легко. Только он же решит, что под пытками писано. Письмо, ни слова.

Что-то ты черт старый, упираешься. Как говорить, то моя забота. Ты, главное, верно скажи ему все, поясни. Связывает вас, что ли что-то? А?

— В общем, поговорить с ним как-то надо. Штурмовать Елец глупо. И мы силы потеряем и людей русских поубиваем. Зачем оно? Нет, здесь нам хитростью надо.

— Ты человек в этом мудрый. Не по летам. Раз татар побил и тут выход найдешь. — Он вновь вздохнул. — Подумаю я, как сделать это, воевода. Подумаю, но обещать не могу, что удастся.

— Вот и славно. Время пока есть. Да и письмо написать нужно обязательно.

— А теперь и отдохнуть можно.

Он кивнул, поднялся. Мы погасили свечи и двинулись в темноте в свои покои. Его там ждала и встречала Настенька. Уставилась на меня из дверного проема, поклонилась.