Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы

Затем он открыл дверь в приемную, зашел и увидел, как вы склоняетесь над письменным столом, и увидел тело Гриба. Вначале он испугался, а потом увидел великолепную возможность свалить это убийство на вас. Конечно, он сообразил, что вы заберете и уничтожите долговые расписки, которые лежали на виду на столе у Сэма Гриба. А после этого, как он решил, вы полностью окажетесь в его власти. Поэтому он попятился назад в коридор. И вот тогда вы услышали звонок – когда он наступил на соответствующую секцию в коридоре, потому что вы находились уже в кабинете. Вы решили, что кто-то приближается, вернулись в приемную, сели в кресло и схватили журнал.

Через несколько минут пришел я, но вы тогда уже не могли слышать сигнал, потому что находились в приемной. Таким образом все сходится. Находясь в кабинете, вы слышали не звонок, свидетельствующий о моем приближении, а сигнал о том, что Фрэнк Оксман уходит.

Он увидел отчаяние в ее глазах.

– В вашем изложении все звучит очень логично, – признала она. – Дьявольщина! Я почти ненавижу вас за это.

– Сохраняйте спокойствие и не плачьте, – сказал ей Мейсон.

– Я не плачу, – ответила она хрипловатым, натянутым голосом.

Мейсон стряхнул пепел с сигареты и объявил:

– Как мне кажется, я знаю, что нужно сделать, Сильвия.

– Мне пришлось уничтожить долговые расписки, поскольку я не хотел, чтобы их обнаружили на месте преступления, и я точно не хотел, чтобы их нашли у меня. Но вы – единственная, кто знает, что я их уничтожил. Сейчас я схожу в канцелярский магазин и куплю точно такие же бланки, которые Гриб и Дункан держали на борту. У нас есть образцы, – Мейсон кивнул на газетные фотографии.

 – Используя их, мы сделаем копии, вы распишитесь и поставите нужную дату.

– А я таким образом не суну голову в петлю? – уточнила Сильвия.

– Сунете, если об этом станет известно, – ответил Мейсон. – Но подумайте, в каком положении окажется Фрэнк Оксман, если будет считать, что оригиналы долговых расписок попали в руки окружного прокурора. Тогда ведь имеющиеся у него расписки будет считаться фальшивками, а его заявление – ложью, от начала и до конца.

– Я поняла, что вы хотите сделать. Идите за бланками.

Мейсон заехал в небольшой ресторанчик на одной из тихих боковых улочек, где имелась телефонная будка, и позвонил оттуда Полу Дрейку.

– Привет, Пол, – осторожно сказал адвокат, услышав голос детектива. – Что новенького?

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Пока ничего не думаю. Где Оксман?

– Он дал письменные показания, и его отпустили. Он отправился к себе в гостиницу. Там его поджидала парочка репортеров, которые уговорили его дать интервью. После этого он выскользнул через черный ход и отправился в Голливуд.