Перстень Ивана Грозного

И тут ворвалась опергруппа, положила всех на пол — и телевизионщиков, и юбиляра… главное, оператор умудрился все это заснять… потом несколько месяцев оправдывались!

— Да, было дело! — фыркнула Дуся.

— И кого начальство во всем обвинило?

— Так что, прежде чем вызывать опергруппу, я сначала сам хочу проверить, кто там живет. И вот если увижу, что там живет наш человек, — только тогда…

— Так ты его только спугнешь!

— Нет, что ты! Обижаешь! Сколько лет я служу в полиции? Что я, не смогу придумать безобидный повод? Например, представлюсь курьером, скажу, что доставил срочный конверт для Александра Зимина… вот и конверт, для большего правдоподобия! — И Лебедкин достал из ящика стола пустой конверт, надписал на нем адрес и вложил внутрь чистый листок бумаги.

— Ох, Петька, наломаешь ты дров!

— Ну, если ты не против, я один справлюсь! — И, не дожидаясь ответа, Лебедкин отправился на улицу Агротехников.

Дом номер семь оказался обычной панельной девятиэтажкой советских времен. Лебедкин вошел в подъезд, придержав дверь для выходившей на улицу интеллигентной старушки, поднялся на шестой этаж и позвонил в нужную дверь.

За дверью раздались тяжелые шаги, и грубый, недовольный голос осведомился:

— Я! — ответил Лебедкин.

А что еще он мог ответить?

Замок лязгнул, дверь широко открылась, и на пороге появился здоровенный детина лет тридцати, до глаз заросший жесткой черной щетиной. У него были маленькие злые глазки, низкий лоб гориллы и длинные волосатые руки. Довершали колоритный облик растянутые тренировочные штаны и майка-алкоголичка. Увидев Лебедкина, он вызверился на него:

— Курьер я… — выдал капитан домашнюю заготовку. — Доставил конверт для…

Продолжить он не успел: детина схватил его за шиворот, поднял в воздух и встряхнул.

Капитан Лебедкин был человек не маленький и весил порядочно, однако обитатель квартиры поднял его легко, как самодельную тряпичную куклу, а когда он его встряхнул — капитан отчетливо расслышал стук собственных костей.

— Вы че-чего… — попытался он протестовать. — Вы по-почему… вы за-зачем…

Детина продолжал его трясти, поэтому слова капитана чередовались стуком зубов.

— Почему? — переспросил его детина, наливаясь малиновой краской. — Не люблю, когда врут!

— Не врал?! Я тебя спросил — кто, а ты что ответил? Ты что ответил, я тебя спрашиваю?

— Ну вот, а говоришь, не врал!

— Но это же действительно я!

— Ты еще спорить будешь? Я же тебя с лестницы спущу! Причем по частям!

— От-отпусти меня! — крикнул Лебедкин, теряя самообладание.