Первые шаги

Лишь украшенные ножны длинного прямого меча указывали, что этот воин не идет в первых рядах. Своей массивной фигурой он возвышался над стариком. Но в его черных глазах не было торжества над проигрышем наставника. Лишь уважения. Лицо суровое, прямой нос, широкий подбородок. Силой так и веяло от него. И это не смотря на слишком юный возраст.

— Все-таки не большой, но успех есть. — Он наклонился и с трудом разжал пальцы мертвого дружинника, взяв меч.

— Трофей? — Удивленно спросил старик.

— Да. Маленький трофей.

— Имеешь на это право. Это твоя первая жертва Тодрон. Возвращаемся.

Резко развернувшись, он направился к коню. Тодрону пришлось догонять его. Если бы Серван мог слышать, то услышал бы обрывки разговора.

— Асгад. Надеюсь, остальные рейды будут более удачные.

— Я тоже сын мой. Иначе это будет полным провалом в начале войны.

Арног шел остальными не многочисленными детьми связанными одной цепью. Звон цепей, плачь в большем времени пути, было единственное, что он слышал. Его одежда превратилась в лохмотья, на теле были видны ссадины и синяки. Сколько продолжался путь он не помнил. Но в его сознание и памяти закрепилась картина.

Схватка рядом с дружинником, молодым, но в тот момент похожим на матерого зверя. В этот день он пролил первую кровь пса, но не последнею.

Плачь идущих с ним детей, не могли вывести его из раздумья и воспоминаний. Усталость уступала, ноздри гневно раздувались, сердце бешено стучало, при воспоминаниях как его кинжал находит брешь в доспехах всадника и удары сыплется один за один. И сейчас он, юный мальчик, оказавшись в рабстве находиться не здесь. Не идет, перебирая ногами, закованными в цепи. Голова гордо поднята, грудь вздымается, взор направлен высоко в хмурое небо.

Сейчас он ощущает жар жаровни, удары молота о метал в руках отца. Видит, как брат разжигает печь сильнее. Чувствует запах гари. И снова видит Сервана посылающего стрелу за стрелой во врагов. Как группа черных псов разделяется под огнем деревенских мужиков. И снова желание кинутся на врага…

— Я здесь не умру. — Тихо шепчут его разбитые губы. — Вы у меня суки еще попляшите.

Солнце начинает садиться, и небо становится еще более хмурым. Поднимается ветер. И единственное спасение от них костры, которые мракцы разжигают при остановках.

Усаживая рабов вокруг них.

В один из таких вечером Арног сидел возле костра вокруг своих соплеменников. Но в этот раз рабов было больше. Уже слышались разговоры на других языков. Французская, германская, английская. Видимо всех рабов с разных стран собирали в одно место. И значит, скоро они войдут в своды черных пещер, где черные псы добывают черный металл и драгоценные камни. Об этих пещерах ходило много разных слухов. Слишком многие сложили там головы.

Арног дернул цепь слева.