Пламя и кровь. Кровь драконов

Мечи и Звезды были распущены и объявлены вне закона, хотя бывшие Честные Бедняки, две тысячи коих служили в черных плащах на Стене, могли еще натворить бед, если бы захотели. Что до путешествия, то молодые король с королевой решили непременно его совершить. Они познакомятся со страной, узнают о нуждах народа из первых уст, встретятся с лордами в их собственных замках… но драконы будут при них неотлучно.

По всем этим резонам Джейехерис верил, что подданные отнесутся к его браку как должно, однако на случай все же не полагался. «Слова – это ветер, – сказал он лордам-советникам, – но ветер может раздуть пожар.

Отец и дядя боролись со словами огнем и сталью, мы же ответим на них другими словами и загасим пожар до того, как он разгорится». Верный этой мысли, король выслал вперед не рыцарей с латниками, а глашатаев. «Говорите всем встречным и поперечным о доброте Алисанны, о ласковом ее нраве, о любви ее ко всем своим людям, великим и малым», – напутствовал их Джейехерис.

Глашатаев было семеро, трое мужчин и четыре женщины. Оружие им заменяли ум, язык и отвага. Об их подвиге сложили легенды, обросшие со временем новыми подробностями, как это водится у легенд.

Раньше народ знал из этих семерых лишь одну, королеву Элинор, нашедшую Мейегора мертвым на троне. В королевских одеждах, которые сильно поизносились в пути, Элинор из дома Костейнов шла по Простору, рассказывая о злых деяниях прежнего короля и о доброте его молодых преемников. Позже она, отказавшись от всех привилегий знатного происхождения, стала матерью Элинор, настоятельницей материнского дома в Ланниспорте.

Имена шести других сделались со временем не менее знаменитыми. Три септона прославились как хитроумный Балдрик, ученый Ролло и неистовый старый Альфин, который давно обезножел и передвигался в носилках.

Септу Изабель переманила на свою сторону Алисанна. Маленькая септа Виоланта была целительницей и творила, как говорят, чудеса. Из Долины пришла мать Марис, воспитавшая несколько поколений девочек-сирот в островной обители близ Чаячьего города.

Семь Глашатаев, странствуя повсюду, говорили о благочестии королевы, о ее щедрости, о великой ее любви к брату и мужу своему, королю. Для септонов, лордов и рыцарей, думающих иначе и приводящих им отрывки из Семиконечной Звезды, у Глашатаев имелся наготове ответ, которым снабдил их сам король Джейехерис при содействии септонов Освика и особенно Барта.

Позже и Цитадель, и Звездная септа назвали этот постулат доктриной особости.

«Нас всех создал один бог, – вещал Альфин с носилок, – и андалов, и валирийцев, и Первых Людей… но сотворил он всех разными. Возьмем льва и зубра, тоже созданных им. Оба эти зверя благородны, но наделены разными качествами. Лев не может жить как зубр, а зубр – как лев.