Пламя и кровь. Кровь драконов

Солнце зашло, и близился час нетопыря, когда Барт возвестил о кончине Эйереи Таргариен.

На рассвете принцессу, закутанную с головой в белый саван, возложили на погребальный костер. Великий мейстер, готовивший ее к погребению, сам выглядел полумертвым, как сказал лорд Редвин своим сыновьям. Было объявлено, что племянница короля умерла от горячки, и всех добрых подданных просили молиться о ней. После недолгого траура жизнь в Красном Замке пошла своим чередом, и об умершей больше не поминали.

К разгадке сей таинственной смерти мы не приблизились и теперь.

Великих мейстеров в Красном Замке сменилось около сорока.

Их письма, счетные книги, воспоминания и придворные календари служат нам единственным путеводителем во мраке прошлого, но не все ученые мужи одинаково аккуратны. Если одни сообщают даже о том, что король ел на ужин и понравились ли ему эти блюда, то другие отделываются десятком записей в год. Бенифер в этом смысле числится среди наилучших: его письма и дневники подробно повествуют о том, что он делал и наблюдал при королях Мейегоре и Джейехерисе, однако в них не найдется ни единого слова о возвращении Балериона и о том, как умерла Эйерея. Септон Барт, к счастью, менее сдержан; к его запискам мы и обратимся сейчас.

«Я не сплю уже три ночи со смерти принцессы, – пишет он, – и не знаю, смогу ли уснуть в дальнейшем. Я всегда верил в милосердие Матери и справедливость Отца, но нет ни милосердия, ни справедливости в том, что приключилось с этим несчастным ребенком. Как могут боги быть столь слепы или столь равнодушны, что допускают подобное? Или во вселенной есть и другие боги, о которых говорят нам жрецы красного Рглора? Злые боги, которым наши короли и наши Семеро все равно что мухи?

Не знаю и не хочу знать.

Если это делает меня невером, быть по сему. Мы с великим мейстером сговорились не рассказывать никому о том, что видели у него в покоях: ни королю, ни королеве, ни матери усопшей девочки, ни даже архимейстерам Цитадели. Но память не дает мне покоя, и я хочу записать всё здесь. Быть может, к тому времени, когда это найдут и прочтут, люди будут лучше понимать природу такого зла.

Всё врачебное искусство было бессильно против этой горячки, если можно назвать столь обычным именем ужас, который мы видели.

Кожа больной потемнела и стала трескаться, напоминая, да помогут мне Семеро, поджаристую свиную корочку. Дым повалил изо рта, носа и нижних губ, да простится мне сия непристойность. Девочка к тому времени замолчала, но нечто внутри нее продолжало двигаться. Глаза спеклись и лопнули, как два яйца, которые слишком долго варились.

Я думал, что страшнее этого ничего быть не может, но худшее ждало меня впереди. Мы с великим мейстером погрузили бедное дитя в ванну со льдом.