Пламя и кровь. Кровь драконов

Эйемонд, несмотря на потерю глаза, научился отменно биться на мечах у сира Кристона Коля; он оставался все таким же диким, упрямым, вспыльчивым и никому не прощал обид. Из трех братьев при дворе больше всего любили младшего, Дейерона: он был умен, учтив и очень хорош собой. В 126 году, когда ему минуло двенадцать, его послали в Старомест служить пажом и оруженосцем у лорда Хайтауэра.

В том же году Морской Змей внезапно слег с лихорадкой. Все задавались вопросом, кто станет лордом в случае его смерти. По закону титул должен был перейти к его старшему внуку Джакайерису, но поскольку Джак наследовал Железный Трон вслед за матерью, Рейенира просила свекра передать лордство Люцерису.

У лорда Корлиса, однако, имелись и племянники, добрых полдюжины. Старший из них, сир Вейемонд, полагал себя законным наследником Дрифтмарка и заявлял, что сыновья Рейениры от сира Лейенора на самом деле бастарды, рожденные от Харвина Стронга. Принцесса откликнулась на это по-своему. Принц Дейемон взял Вейемонда под стражу; клеветнику отрубили голову, а тело скормили дракону Сираксу.

На этом дело не кончилось. Братья Вейемонда с его женой и детьми устремились в Королевскую Гавань, требуя королевского правосудия.

Визерис, уже с трудом взбиравшийся на Железный Трон, молча выслушал их и приказал вырвать всем языки. «Вас остерегали, – сказал он. – Больше я не желаю слушать подобную ложь».

Сходя с трона, король оступился и поранил левую руку об одно из железных лезвий. Великий мейстер промыл рану кипящим вином и забинтовал полотном, пропитанным целебными мазями, но у Визериса начался жар, и многие опасались, что он умрет. Рейенира привезла с Драконьего Камня своего мейстера Герардеса, опытного целителя; он отнял королю два пальца больной руки и тем спас его величеству жизнь.

Выздоровление отпраздновали большим пиром в первый день 127 года. Король повелел и принцессе, и королеве явиться на торжество со своими детьми. Каждая из женщин в знак дружбы облачилась в цвета другой, и обе вели себя как добрые родственницы к большому удовольствию короля. Принц Дейемон поднял чашу за сира Отто Хайтауэра и благодарил его за верную службу, десница превозносил принца за его подвиги. Дети Алисент и Рейениры обменялись поцелуями и преломили хлеб… так по крайней мере записано в придворных анналах.

Гриб, однако, рассказывает иначе. Когда король, который был еще слаб, удалился, Эйемонд Одноглазый поднял здравицу за трех братьев Веларионов, восхваляя их прекрасные карие глаза и их великую силу: «Я не знаю никого сильнее моих добрых племянников, так выпьем же за трех силачей-костоломов!» Затем, пишет карлик, Эйегон Старший счел себя оскорбленным, когда Джакайерис пригласил на танец его жену Гелайену.